Дневник участливой леди (отрывки)

Машина времени

Машина времени существует.

Думаете, я перегрелась на столичном солнце? Вовсе нет.

В январе листала телеграм, и вдруг уведомление: Анатолия Павловна празднует сегодня день рождения. У меня округлились глаза. Открыла профиль — узнаю фото. И не могу поверить своим глазам. Еще до пандемии я пыталась связаться с Анатолией Павловной в фейсбуке, но потерпела фиаско. Учительница музыки и в мои детские годы казалась мне глубокой старушкой, а спустя более десяти лет после последней встречи, и двенадцати после окончания, мысли в голову полезли всякие. И я с тёплой грустью вспоминала наши уроки.

Представьте мое удивление, когда с аватарки на меня смотрела все та же Анатолия Павловна из детства, с шикарным букетом цветов в руках и тем же огоньком в глазах. «Нужно срочно ей написать», подумала я, и принялась стучать по клавишам. Поздравление с днём рождения получилось изрядно чувственным, и остаток дня я провела в приятной печале. Оттого и больше меня стал манить инструмент, много лет стоявший в гостиной, как верный друг.

Откуда-то в голове родилась идея обязательно встретиться с преподавателем по фортепиано в Москве, неприменно с подарком, и я приступила к делу. Первостепенно — убрать книги и настроить стул. Благо, это было довольно просто по сравнению с тем, что мне предстояло после: долгие часы разминок и работы над тем, что ещё осталось в руках спустя около пятнадцати лет с нашей последней встречи. Временами это было мучительно, а иногда и увлекательно. Информационный прогресс шагнул далеко вперёд, и на видео ресурсах можно найти все: и фразировки педалей, и лекции об известных произведениях и композиторах, и обучающие видео по пьесам. Цель поставлена, начинаем работать.

Много месяцев кропотливого труда дали свои плоды. Уже через пару я смогла сыграть вальс Брамса и любимое произведение Мендельсона. И, воодушевившись своим успехом, приступила к главному подарку для Анатолии Павловны — Ноктюрн Шопена.

Временами приходилось прибегать к хитростям: смотреть положение рук пианистов, и скрупулёзно высчитывать дополнительные линейки нот. А иногда и подписывать ноты от руки, чего в годы обучения в музыкальной школе было делать категорически запрещено.

Мои концерты и бесплатно слушали соседи. Когда мне казалось, а вы чуть-чуть попозже, дорогой читатель, поймёте, почему я так пишу, что я играю так же виртуозно, как Денис Мацуев, тумблер громкости на электронной "Ямахе" выкручивался на максимум и вся улица озарялась моими пассажами.

Так прошла вся весна. Наконец билет в Москву был у меня в руках, я упаковала ноты в чемодан и полетела на встречу к детству.

Долго размышляла: сделать сюрприз, или предварительно позвонить и предупредить, в итоге, не буду вас утомлять подробностями, вооружившись толстыми коробками с конфетами, видимо, чтобы подсластить стресс от услышанного, я уже стояла перед кабинетном.

Из двадцать первого класса доносились звуки музыки. Правило я помнила идеально: пока продолжается игра, в класс заходить нельзя. И я покорно ждала паузу.

Я постучала в дверь, и неловко просунула голову внутрь.

— Кто там? - пропела Анатолия Павловна.

– Здравствуйте! - только смогла выдавить я и расплакалась от захлестнувших эмоций.

Анатолия Павловна совершенно не изменилась. Такая же миниатюрная, с аккуратной стрижкой и в очках.

– Ну, давай, показывай, что у тебя ,- скомандовала она и я покорно села рядом за рояль.

При первых звуках рояля я поняла: электронный инструмент меня нещадно подставил. Шикарное исполнение, которое было в моих ушах — всего лишь искажение моего восприятия из-за специфики пианино. Педаль в кабинете Анатолии Павловны предательски не хотела меняться, пальцы потели, заплетались и путались в клавишах, и даже очень хорошо отработанные кусочки напрочь вылетели из головы, не говоря уже о памяти в руках.

После основной программы в два произведения пришёл черед вишенки на торте - Шопена. К тому моменту я уже изрядно взмокла, и вся идея стала мне казаться невероятной глупостью— вместо сюрприза получилось только расстроить дорогую мне учительницу, а вместе с этим и шикарный кабинетный рояль.

- Давай, играй! Си бемоль!- скомандовала Анатолия Павловна, ловко нажала на клавишу сильным пальцем. От неожиданности я подпрыгнула на банкетка, и снова стала маленькой десятилетней девочкой.

Вспомнила, как мы задерживались на уроках, и очень хотелось домой. Как от обиды, что ничего не получается, горько плакала, но домой меня не отпускали. Как мне нравилось рассматривать ее украшения (кольцо с нотками и медальон в виде жука, который раскрывался в часы и невероятно меня восхищал) и цвет помады. Отдельным удовольствием был выбор программы: я стояла рядом, переворачивала листы, а Анатолия Павловна виртуозно читала с листа. Мне это казалось невероятным навыком, которым я никогда не овладею. В носу проснулся аромат кофейного аппарата, к которому нам надо было обязательно попасть перед классом и обжечь язык об «ванильный капучино». Однажды Анатолия Павловна сказала, что в аппарате покупает чай с лимоном. «Ну и скукота», подумала маленькая я, ведь в ассортименте была масса других вариаций: какао, капучино, ванильный капучино (мой фаворит) и какие-то ещё названия, которые я и не помню, видимо по тому, что они никогда меня не интересовали. Отдельным развлечение в перерывах между муз. литературой, сольфеджио и хором был бесплатный, серый телефонный автомат. Однажды, кому-то из моих соратников пришла в голову прекрасная игра: набирать номер телефона и предлагать холодильники. Как мы смеялись, аж животы сводило. Казалось, что лучше жизни никогда не будет...

Спустя мучительные минуты разбора пассажей Шопена, которые никак не заканчивались и казались вечностью, я спросила, как играть "Шербургские зонтики", ведь там были забытые мной знаки, и протянула свои ноты:

— Так у тебя оранжировка для баяна! - сказала Анатолия, и направилась к шкафу. А я все никак не могла сообразить, как так левая рука залазит на правую, и они играют одно и то же.