Дневник ведьмы Оливии

Глава 6. День 963 — 964.

День 963.

Я никогда не пишу о своих выходных или о том, что делаю после работы, потому что не хочу думать о работе, когда я дома. Этот ежедневник, в котором я пишу дневник, я оставляю в офисе в выдвижном отделении своего рабочего стола, которое я закрываю на маленький ключик.

Надеюсь, его никто никогда не найдет. Ведь это неправильно копаться в чужих вещах?

День 964.

Вчера как обычно перед обеденным перерывом я собиралась взять с собой свой дневник, чтобы записать свои мысли, сидя на свежем воздухе в парке. Порывшись в своей сумочке в поисках ключа к ящику стола, я так и не смогла его найти. Я осмотрела все вокруг, заглянула под папки и даже под стол, но ключа нигде не было. Пришлось взять с собой старый отчет, который был ранее забракован Брюжем и должен был быть отправлен в измельчитель документов. Я решила, что буду писать карандашом с обратной стороны, а потом отправлю его по назначению.

О том, чтобы не писать дневник в тот день, не было и речи. Я очень привыкла к этому времяпрепровождению и не могла себе представить, чем еще себя занять после того, как закончу свой ланч. Ведение дневника стало для меня возможностью понять свои чувства и поведение.

Вернувшись к своему рабочему месту, я положила лист в стопу других документов, подготовленных к утилизации, и отнесла их к шредеру.

Я уже забыла об этом, погрузившись в работу, как вдруг раздался истошный крик на все помещение:

— Истеричка?! Это я-то — истеричка?!

Это кричала моя коллега, ведьма Телуда, размахивая листом бумаги. Она стояла рядом с измельчителем бумаги и, по-видимому, в тот день была назначена ответственной в офисе за уничтожение старых документов.

Я поняла, что она нашла мои записи и прочитала их. Хорошо, что я никак не подписалась...

Как сейчас помню, я всего лишь написала что-то вроде: «Телуда — самая большая истеричка во всем Департаменте. Каждая мелочь приводит ее в бешенство. Меня очень утомляет постоянно наблюдать ее вспышки гнева».

В помещении воцарилась тишина. Коллеги — другие ведьмы, гоблины и эльфы — уставились на Телуду с недоумением, не зная как реагировать на такую неожиданную откровенность.

Телуда продолжила кричать, что сравнит почерк каждого из нас с этой запиской и найдет «негодяя, который посмел ее так обозвать».

— Возможно, я бываю слишком резкой, — продолжала Телуда, — но, по крайней мере, я не боюсь высказывать свое мнение в глаза, чего не могу сказать обо всех вас.

С этими словами она быстрым шагом вышла из офиса, гневно размахивая листом с моими записями.

Никто не видел Телуду до самого вечера, когда эта история получила продолжение.

Уже под самый конец рабочего дня открылась дверь и в наш офис вошел никто иной как сам директор Департамента магии. Вслед за ним проследовала Телуда. Директор, старый маг с седой бородой, в очках и колпаке, откашлялся, пытаясь привлечь внимание.

— Отвлекитесь от работы на минуточку, пожалуйста, — обратился он ко всем присутствующим.

Он взглянул на Телуду, обняв ее одной рукой за плечи.

— Я обращаю ваше внимание на это замечательную и незаменимую работницу Департамента магии по имени Телуда. Я бы хотел отметить ее выдающиеся способности и вручить ей знак отличия.

Все внимательно наблюдали за происходящим, пытаясь понять, что за важная причина побудила директора остаться на работе допоздна и вдобавок появиться у нас в офисе.

Между тем, волшебник Мидрем, а именно так зовут директора Департамента, вытянул перед собой обе руки, в которых из облака волшебной сияющей пыли появилась золотистая статуэтка змеи.

— Змея... Змея... — послышался шепот из толпы присутствующих, — ...символ коварства...

— ... Или двуличия, — предположил кто-то другой.

— Я хочу вручить эту драгоценную брошь в виде удава нашей прекрасной ведьме Телуде, чтобы отметить ее такие ценные личные качества как хладнокровие и невозмутимость в сложных ситуациях.

«Спокойна как удав» красовалась надпись на броши. Директор вручил ее в руки Телуде, а та с гордостью подняла ее высоко над головой и произвела неистовый смех, который прокатился эхом по всему помещению.

— Наконец-то, признание, которое я заслуживаю! — она нацепила брошь себе на платье. В ее глазах читалось ликование.

— Теперь никто не посмеет назвать меня истеричкой, — сказала она, пожав руку директору.

Я невольно хмыкнула, наблюдая это представление, но должна была признать, что находчивость директора, безусловно, разрядила ситуацию.

Телуда продолжала наслаждаться своим новообретенным званием. Она протерла брошь рукавом платья, словно пытаясь сделать ее более блестящей.

Директор улыбнулся, одарив всех нас взглядом, и, казалось, подмигнул.

— Желаю вам всем хорошего вечера, — сказав это, он развернулся и вышел из офиса.

Должна отдать должное его сообразительности. Сегодня с помощью магии и, вероятно, иронии, он сумел сохранить мир в нашем коллективе.