Дневник влюблённого миллиардера

Глава 1. Утро, в котором я не запомнил имени

15 марта. Пентхаус, «Монарх Тауэр», 5:47 утра.

Я не сплю. Я никогда не сплю после пяти. Это правило, которое сработало дольше, чем любой из моих браков. Пять утра — время, когда мир ещё принадлежит тем, кто готов его сожрать. Остальные дрыхнут и проигрывают.

Рядом кто-то дышит.

Я открываю глаза и смотрю на потолок. Там — зеркало. Зачем я его повесил? Ах да. Чтобы видеть лица женщин, когда они думают, что я смотрю на них. На самом деле я смотрю на себя. На выражение собственной скуки. Оно бесценно.

Девушка — женщина, неважно — лежит на животе, раскинув руки в сторону. Простыня сбилась на поясницу. У неё хорошая спина. Тонкая татуировка на лопатке — иероглиф. Китайский? Японский? Какая разница. В моём возрасте уже не спрашиваешь, что значит тату. Спрашиваешь, во сколько она уйдёт.

Я не помню её имени.

Честно, я пытаюсь. В голове всплывают обрывки вчерашнего вечера: «Арарат» в лаунж-баре, чёрный Lamborghini Urus (мой, 2025 года, полный фарш), бар «Nota» на Патриках. Там были какие-то девушки. Я заказал стол. Потом ещё стол. Потом полетели лепестки роз — это уже её идея, кажется. Или моя? Я нанимаю ивент-менеджеров для таких вещей, но вчера я был сам себе менеджером. Идиот.

Звонок. Вибрация на прикроватной тумбе.

Я перекидываю руку через её тело. Она не просыпается. Хорошо. Я плачу за то, чтобы женщины не просыпались раньше времени.

— Да.

— Анатолий Сергеевич, через час у вас встреча с китайцами по порту Ванино. — Это мой помощник, Глеб. Безэмоциональный, как швейцарский нож. Работает на меня пять лет. Ни разу не подвёл. Ни разу не улыбнулся.

— Перенеси.

— Нельзя. Вы сами сказали: «Только через мой труп». — Глеб даже не усмехается. Он действительно верит, что я мог сказать такую чушь. Боже, какой же я пафосный иногда.

— Ладно. Буду в девять. Скажи им, что я задержался из-за смерти родственника.

— Кого именно?

— Придумай. Бабушки. У меня их было шесть.

Глеб отключается.

Я сажусь на кровати. Девушка рядом шевелится.

— Ты уходишь? — голос с хрипотцой. Курит? Похоже. Не люблю курящих. Но вчера мне было всё равно.

— Да.

— Может, позавтракаем? Говорят, здесь отлично кормят.

— Здесь не кормят. Здесь подают. Я не завтракаю.

Она обиженно замолкает. Мне плевать. Я встаю, иду в душ. Вода — ровно 38 градусов. Мой дом знает температуру, которую я люблю, давление, которое я терплю, и музыку, которую я ненавижу меньше всего. Сегодня это классика. Бах. Бах — это про структуру.

Под струями я понимаю, что вчера был пьян вусмерть. Не потому что голова болит — моя голова не болит никогда за такие деньги — а потому что я не помню, где мы познакомились. В ресторане? Тогда я точно был пьян, потому что не знакомлюсь в ресторанах. Это как трахаться на работе — неэффективно и грязно.

Выхожу. Полотенце на поясе. Она уже оделась. Чёрное платье. Волосы собраны. Молодец, быстро. Я люблю быстрых.

— Кофе не будешь? — спрашивает, стоя у моей кофемашины. За 20 тысяч евро. Она её включила. Сама. Это наглость.

— Я пью кофе только один. Один раз. Приготовленный своими руками.

Она отходит. Вижу по лицу — обиделась. Бог мой, ну сколько можно. Я ей не обещал ни любви, ни утра, ни кофе.

Я подхожу к столу, достаю кошелёк. Там всегда лежит запас. Десять тысяч долларов наличными. Красивая пачка. Хрустит.

— Это тебе. — Кладу конверт на столик.

Она смотрит. Я жду стандартную реакцию: «Ой, не надо» с последующим забиранием. Или «Ты меня с кем-то перепутал» — тоже с последующим забиранием.

Но она говорит другое.

— Анатолий, ты вчера сказал, что я особенная. Запомнишь меня.

Я молчу.

Она продолжает:

— Ты сказал: «Ты не такая, как все». И заплакал.

Внутри — холод. Как будто лёд под кожу. Я заплакал? Я. Горобец. Анатолий Сергеевич. Состояние — журнал Forbes не знает точную цифру, и я не знаю, и это страшно даже для меня. Я заплакал перед какой-то девицей?

— Ты обозналась. — Мой голос не дрожит. Мой голос никогда не дрожит.

— Ты плакал и говорил, что устал. Что женщины — это активы. А активы обесцениваются.

Я молчу три секунды. Это много для меня.

— Конверт забери. Такси на выходе. Глеб проводит.

Я поворачиваюсь к окну. Вид на Москву-Сити. Башни кажутся игрушечными. А я — Богом в этой игрушке. Но почему-то после слов этой безымянной дуры я чувствую себя не Богом. Я чувствую себя программой, которая дала сбой.

Она уходит. Я слышу, как щёлкает замок.

Через минуту приходит смс с незнакомого номера: «Я взяла конверт. Потому что ты вчера сказал, что ненавидишь, когда женщины отказываются от денег. Это лицемерие. И запомни моё имя — Лера. Ты обещал запомнить».