Дневник впечатлений. Отзывы на книги и фильмы

Гузель Яхина "Зулейха открывает глаза". А что дальше?

Прочитано зимой 2019 г.

Вспоминаю, сколько было ажиотажа и споров вокруг первой книги Яхиной. И отзывы разные - от восторженных до ядовитых, страна будто на два противоборствующих лагеря разделилась. И у каждого своя родовая память. И пепел предков стучит в груди.

Несмотря на реалистичные и подробные, просто кинематографические описания деревенского быта и лесного бытия-выживания для меня это произведение уже по стилю скорее былина, баллада, сказание о нескольких тесно сплетенных человеческих судьбах.

Еще о чем?

Профессиональные писатели - критики говорят, о «любви и нежности в аду». Но много ли героиня знает о "рае"? Разве ей есть с чем сравнить? Стоит вспомнить сюжет, как напрашивается вопрос, согласилась бы Зулейха вернуться в прошлую жизнь с суровым мужем и язвительной свекровью, жизнь горькую и бездетную.

Таким ли уж адом окажется будущее героини после появления в селе "красноордынцев" и ссылки в чужие края?

По правде сказать, Зулейхе иногда сказочно, просто невероятно везло: понравилась красному комиссару - убийце мужа, спаслась после затопления баржи, во время тяжелых родов рядом оказалось светило медицины в области гинекологии, дитя пережило первый голодный год поселения.

Словно Аллах твердой рукой вёл женщину по нелегкой судьбе

Думаю, Зулейха не хотела бы повернуть время вспять и оказаться вновь в доме деспота Муртазы и злобной свекрови. Не хотела бы назад - и нельзя назад. И целой стране тоже нельзя. Революционный маховик запущен на выживание. Лес рубят - щепки летят, но часто вместе с водой и дитя из купели вон.

А при царе была ли для всех поголовно райская жизнь? Помню рассказ Федора Достоевского "У Христа на елке" - грязные ночлежки, умершие от болезней и голода женщины и дети. Прямо на городской улице замерзшие - пока люди с достатком в местных ресторанах обсуждали "осетрину с душком".

О том же чудовищном разделении общества свидетельствует и "Чудесный доктор" А. Куприна и драматические рассказы Д.В. Григоровича: "Гуттаперчевый мальчик", "Деревня", "Антон-Горемыка", заметки Гиляровского "Москва и москвичи", жестокая по реалистичности проза А. Чапыгина "Барыни", "Макридка".

В "Яме" А. Куприна мастерски показано, как хозяйка публичного дома приглашала попа освятить свое заведение, а околоточный регулярно проверял там порядок, чтоб все чинно да благородно.

Лев Толстой описывает, как равнодушно городовые рассказывали ему о тринадцатилетних проститутках, считая это явление абсолютно обыденным.

Значит, в царские времена кому рай, а кому и край. Не потому ли полетели острые щепки? Прямо в закрытые глаза.

Есть в Зулейхе нечто звериное, кондовое, повелевающее все события с ней происходящие природно-безропотно принимать, как властное течение судьбы, не в этом ли оказалось для нее спасение? Согнулась покорной лозой, прильнула к холодной земле, в живые корни вцепилась, вот "жнец" и не приметил.

Но вспомним, именно в ссылке у героини родился единственный здоровый ребенок, именно в глухом таежном поселении она познала радости любви и телесной близости с мужчиной. Не абы с кем, а с весьма брутальным начальником лагеря, под защитой которого Зулейхе удалось найти достаточно удобное место себе и сыну.

"Легла не клята, встала не мята".

Она работает при больничке или при кухне, сынишка растет, его учат ссыльные врач и художник. В обществе старых интеллигентов, помнящих парижский Монмартр, мальчик постигает гораздо больше, чем мог бы освоить в татарском поселке с ортодоксальными родичами.

И впереди его ожидает насыщенная, сложная жизнь с непредсказуемым финалом. Может, ради этого Зулейха и открывала глаза – ради своего будущего, продолженного в сыне.

Название, на мой взгляд, символично и можно трактовать его по-разному, даже если сам автор и закладывал свой конкретный смысл. Меня не раз поражал этот феномен - текст словно живое существо раскрывается в каждом читателе новыми чертами характера, идеями и образами. Сколько бы ни было прочтений - столько же вариантов осмысления. Возможно, это касается лишь действительно талантливых, сложных работ.

Все же в книге почти не чувствую героини – ее прикрывает автор. В каждом абзаце автор - сказитель, оттого и былина вышла. Сама Зулейха мало говорит, почти нет реплик, а в конце, где наконец начинает беседовать с сыном, – слишком заметно звучат слова самой Яхиной, а не малообразованной крестьянки Зулейхи. Так и задумано? Меня немного смутил этот момент, выглядел наигранным, неправдоподобным, пафосным. Автору и положено делать выводы, обобщать, но с высоты авторской трибуны или же естественной речью героя.

Когда Зулейха вдруг высказывается на уровне журналиста-литератора - это, на мой взгляд, делает ее образ несколько искусственным. Но, может, результат того, что "открылись глаза? Ведь в ссылке она многому научилась, например, обращаться с ружьем, метко стрелять, попадать рябчику в глаз, стала смелой, свободной.

Удивительно, правда? В лагере, в ссылке вроде бы униженная и загнанная в угол Зулейха вдруг стала свободной, подняла голову, открыла глаза, свой внутренний стержень - потенциал осознала, продолжилась в сыне. Нет, не так проста эта книга. Надо читать между строк.

По сюжету Зулейха мало горюет о муже и родных. Не помню, чтобы в тексте упоминалось об ее отце-матери, братьях, сестрах, воспитателях, если сирота, любых подробностях детства. Прошлое Зулейхи покрыто туманом звериного забытья. Она не оценивает, не обдумывает глобальные мировые перемены, живет сиюминутными нуждами и оттого выживает, приспосабливается к переменам легче, чем прочие "высоколобые" интеллигенты. Это ни в коем случае не уничижение героини, лишь особенность ее восприятия, культуры и воспитания.

Подобных Зулейхе было много, очень много, может, большая часть страны. Так или иначе с крушением старых устоев, в период чудовищных смут у людей начали открываться глаза. Потом их засыпало землей или заливало водой, но кто-то пытался разглядеть новые берега, выстроить жизнь с чистого листа. Если такое вообще возможно - с чистого...