Дневник впечатлений. Отзывы на книги и фильмы

Татьяна Черниговская

- Вся наша цивилизация содержится в коре головного мозга, которая покрывает мозг тонким шёлковым платком 50 на 50 сантиметров толщиной всего в несколько миллиметров. Иногда этот платок срывает, и человек снова превращается в зверя.

- Чего-то более значимого и важного, чем книга, в нашей цивилизации нет.

Татьяна Черниговская, нейробиолог

«Пруст сказал о памяти такое, к чему современная наука со всеми её открытиями и технологиями только подбирается! У художников (в широком смысле этого слова) есть как бы такие "щупальца", с их помощью они открывают вещи, которые наука открывает куда сложнее и дольше. Импрессионисты, например, открыли то, что гораздо позднее обнаружила сенсорная физиология – как человек воспринимает сложные зрительные объекты…»

«Однако следует понимать, что, не всё в поступках человека связано с корой головного мозга, которая занимается мышлением — гештальтным художественным или рациональным и жёстким. У нас ещё есть тело, которое отнюдь не является подчиненным мозга. Ведь как бывает: вот вроде мы всё разложили по полочкам, а потом — гори оно огнём! — принимаем другое решение, противоположное тому, что сами себе сейчас доказали. Потому что мы сложные существа…»

«Мозг — это загадочная мощная вещь, которую по недоразумению мы почему-то называем "мой мозг". Для этого у нас нет абсолютно никаких оснований: кто чей — это отдельный вопрос. Мозг — это не просто нейронная сеть, это сеть сетей, сеть сетей сетей. В мозге 5,5 петабайт информации — это три миллиона часов просмотра видеоматериала. Триста лет непрерывного просмотра!.. Мозг принимает решение за 30 секунд до того, как человек это решение осознаёт. 30 секунд – это огромный период времени для мозговой деятельности.

Так кто же в итоге принимает решение: человек или его мозг? Действительно пугающая мысль — а кто на самом деле в доме хозяин? Их слишком много: геном, психосоматический тип, масса других вещей, включая рецепторы. Хотелось бы знать, кто это существо, принимающее решения?..»«То, что мозг оказался у нас в черепной коробке, не дает нам право называть его "мой". Он несопоставимо более мощный, чем вы.

"Вы хотите сказать, что мозг и я — это разное?" — спросите вы. Отвечаю: да. Власти над мозгом мы не имеем, он принимает решение сам. И это ставит нас в очень щекотливое положение. Но у ума есть одна уловка: мозг сам все решения принимает, вообще всё делает сам, но посылает человеку сигнал — ты, мол, не волнуйся, это всё ты сделал, это твоё решение было...»«Мы рождаемся с мощнейшим компьютером в голове. Но в него надо установить программы. Какие-то программы в нём стоят уже, а какие-то туда нужно закачать, и вы качаете всю жизнь. Мы приходим в этот мир с одним мозгом и с более или менее, если не считать генетику, "пустым текстом" на нейронной сети.

А к концу жизни наша нейронная сеть совсем иная и на ней записан "текст" всей нашей жизни, включая еду, Леонардо, губные помады, юбки, книги, ветер, солнце в определённый день, всё!.. Так мы хотим, чтобы это был сложный текст или чтобы это были комиксы, так сказать, как бы шуточка? Вот если не шуточка, тогда мозг надо готовить…»«Мы всё более полагаемся на внешние носители информации. То есть мне незачем помнить то или иное, проще залезть в карман и посмотреть в интернете. Это связано с тем, что сейчас называется распределённым сознанием — сознание и все ментальные процедуры распределены между мной как человеком и разными устройствами, которым я передаю часть своих когнитивных функций. Тут возникает интересный вопрос: где, собственно, я как личность заканчиваюсь? Ведь получается, что в моих ментальных процессах задействовано очень много участников…»

«Есть такое понятие, очень широко сейчас обсуждаемое в мировой философии, которое носит название first person experience. Можно перевести его как ощущение или восприятие от первого лица. Это качество не измеряется никакими приборами, ни децибелами, ни спектрами, ни сантиметрами, ни наночастицами.

Витгенштейн сказал, что любой текст — здесь под текстом имеются в виду не обязательно буквы, а всё что угодно — это сложно сплетенный ковёр, из которого каждый вытягивает свою нить. Например, мы с вами сидим пьём вино грузинское, и вы говорите: "Сладковато", а я говорю: "Кисловато". Нет и никогда не будет прибора, который покажет, почему вам это вино нравится, а мне — нет. Или вы говорите: "Терпеть не могу этого писателя".

А я говорю: "Чудесный писатель". Вот что мы с этим будем делать?..»

«Читатель ведь не просто читатель, он еще и соавтор — об этом ещё Цветаева писала. И глубина его интерпретации зависит от того, что он читает, что он читал до этого, как он настроен и так далее. То есть текст — это не застывшее каменное образование. Текст всегда живой, он наращивает информацию, о чём говорил ещё Лотман и многие другие. И текст меняется в зависимости от того, кто его читает. И тот, кто пишет книги, должен учитывать то, что в англоязычной литературе называется theory of mind.

Речь идет о картине мира другого человека, потенциального читателя…»«Будут книги, написанные для узкого круга людей, которые остальные просто не смогут воспринимать. И будет литературный хлам всё менее литературным. Так что элитарная литература (и образование) будет становиться все более элитарной и закрытой. То есть она, скорее всего, будет открытой в плане доступа, но её просто очень немногие смогут читать…»

«Иногда просто пугаюсь тому, что происходит на планете. Все эти страшные социальные взрывы, медицинские взрывы, столько изменений, столько безумия. Люди попали в ситуацию диффузного мира, который непонятно как устроен, и как им жить вообще? Вот, собственно, что такое культура в широком смысле? Среди прочего, культура — это система запретов. Иначе жить невозможно. Ты не сиди вот так за столом, потому что остальным неудобно, не наступай людям на ноги, не ори как ненормальный и так далее. В данном обществе принято это, это, это, это и это, и поэтому оно может жить. Так жили много тысяч лет. Вот сейчас надоело, что ли?..»