Дневник впечатлений. Отзывы на книги и фильмы

МАБ – 7. Николай Никонов. "Спасибо за Ваши книги!"

Я давно собираюсь написать отзыв на книги любимого писателя. И это не фигура речи. Действительно, долго собираюсь, больше двадцати лет. За это время несколько раз начинала черновики, но все сводилось к казенным фразам: "нравится", "интересно", "хватает за душу", "глубокое впечатление". Не то!

Никонов - как первая любовь-откровение. Встреча, удивление, узнавание - себя и мира вокруг. Оказывается, о себе и мире вокруг можно рассказать так интересно, что слушателей схватит за душу. Читатели прижмут книгу к сердце и будут благоговейно молчать. Вот я и молчала.

Но весной 2026 года регулярно натыкаюсь на статьи разных блогеров, которые хвалят книги Николая Никонова. Я понимаю - это знак свыше. Кто может любить Николая Никонова сильнее, чем я? Кто может рассказать о нем лучше? Прочь старые сомненья и комплексы! Да будут все мои глаголы совершенны, когда начну вспоминать...

Первая встреча с книгой Николая Никонова у меня произошла в лагере под Тюменью, куда меня отправили на две недели после 6 класса. Родителям - сельским учителям, досталась от профсоюза путевка на летний отдых ребенка.

Холодный и дождливый июль 1993 года. Лагерь носил гордое имя Олега Кошевого. Утром - общая зарядка и сбор сосновых шишек по территории, вечером – конкурсы, концерты с номерами местной самодеятельности.

Из приемников звучала музыка «Кармен» про Сан-Франциско и «Ноль» - про настоящего индейца, которому завсегда везде ништяк. Поход в столовую ожидался как праздник и развлечение.

Я - скромная, стеснительная девочка вдали от дома и привычной обстановки, вокруг ребята шустрые, незнакомые. Сосновый лес, засилье комаров, уличный туалет на семь дырок в дощатом помосте. Тоска и стыд. Индеец из меня - никудышный...

Подружек я там не завела, девочки в нашем отряде казались старше, были городскими, модными, обсуждали наряды, мальчиков и косметику, а я писала в тетрадку стихи про то, как черемуха расцветает и старый забор обрастает мхом.

Однажды ночью после просмотра американского боевика я во сне завопила так, что перепугала девушек-вожатых из нашей дачки. Какой позор! - я плакала в подушку. На меня посматривали настороженно, не выкину ли чего похуже.

Я считала дни до конца смены. И вдруг кто-то подсказал, что в дальней дачке у озера есть комната-библиотека. Конечно, же я помчалась со скоростью мустанга. Но ассортимент показался скучен, издания старенькие. Абсолютно не зная авторов, взяла наугад две книги: Фёдор Кнорре «Бельчонок - черничные глазки» и Николай Никонов «Солнышко в березках».

История с белочкой - отдельная веха в моей биографии. Примерно до 12 лет я фантазировала себя этим лесным зверьком, будто живу в дупле, собираю на зиму запасы, всячески выживаю в дикой среде. Видимо, мультфильм «Лесные путешественники» пронзил однажды мое детское воображение и оставил след-шрам.

И вот провидение сжалилось, послало мне в лагерь книгу Кнорре. Самый подходящий сюжет для моего скорбного состояния: мужчина с юной душой фантазера и путешественника заблудился в зимнем лесу, нашел приют в охотничьей избушке, голодный и одинокий пытается выжить сам и выходить раненого бельчонка. При свете фитилька пишет историю этого самого бельчонка, то есть спасается творчеством.

Так был мне преподан первый урок от печали - если на душе темно и зябко - ищи клочок бумаги, открывай клетчатую тетрадь и пиши исповеди, письма, дневники, мемуары… пьесу можешь даже написать, утопию иль фантастический роман.

Но у героя Кнорре не было под рукой книг, а ведь это еще одно важнейшее средство спасения! Я открыла «Солнышко в березках» и словно вернулась домой.

Шел мне седьмой год, когда мы переехали к бабушке на кривую улицу Основинской слободы.

Уютно стоял дом бабушки на краю лесного лога. Дом двухэтажный, темный, состарившийся, с поломанной резьбой над окнами, с беленым кирпичным низом. У дома широкий двор, весь в мелкой траве, большой сарай с галереей и навесом, баня в огороде у речки.

С первых дней жизни на новом месте я полюбил огород у реки. Он стал для меня той прекрасной страной, которая есть в детстве у каждого - будь то двор, пустырь, поскотина, одичалый сад или хотя бы балкон пятого этажа с оранжевыми настурциями в щелястых ящиках.

А в моей стране был забор в зеленых лишаях…

Я сразу ощутила родственную связь с автором, я тоже писала стихи про мшистый забор - его так приятно трогать и нюхать! Он сказочный, древне-крестьянский и чуть-чуть жутковатый. Рассказы Никонова о свердловском детстве меня утешили и поддержали в тяжкий миг.

А на второй лагерной неделе прекратились дожди, и наконец-то проглянуло солнце - в соснах, правда, не в березках. Включилась я в отрядные дела, сочинила несколько задорных частушек для конкурса, придумала сценарий веселого номера, после отбоя в сумраке девчонки окружали мою кровать, слушали совиновские байки про летучую змейку из петушиного яйца и проделки лысановских колдунов. Жизнь, вроде, наладилась, но я считала дни до конца смены.

По возвращению домой вместе с печальными и стыдными эпизодами быта я надолго забыла и прочитанные в лагере книги. Наверно, психологическое вытеснение негативного опыта. Припрятала имена авторов на дно кладовой памяти. До поры.

В 9 классе сельской школы я была одной из лучших учениц. Мои стихи и рассказы регулярно печатали в районной газете. Я думала, что сочиняю отменно и даже слегка задирала курносый нос.