Дневник юного детектива

Глава 5: Дело о фотоаппарате, пропавшем браслете и одном вопросе

Досье №4.1
Дата:5 октября, суббота. Время: 11:20.
Место:Школьный двор, у скамейки за углом спортзала. Солнечно, но ветрено.
Состояние:Предвкушающее (в отношении дела). Слегка нервное (в отношении после-уроков).

Запланированная встреча с объектом «Марк». Лена, используя свои таланты, «случайно» столкнулась с ним в библиотеке и завела разговор о художественной фотографии. В конце «случайно» обмолвилась, что её подруга (я) тоже интересуется урбанистикой и хотела бы посмотреть его работы. Он, после паузы, согласился. Место встречи – здесь, на нейтральной территории.

Он приходит вовремя. Марк. Высокий, немного сутулый, в тёмном пальто и с фотоаппаратом на ремне через плечо. Лицо – интеллигентное, взгляд из-под чёлки – изучающий. Не похож на лидера культа. Скорее, на философа.

Марк: «Ты Алиса? Лена говорила.»
Я (киваю, стараясь выглядеть заинтересованной, а не следователем): «Да. Меня заинтересовала твоя тема. Заброшенные места… там есть своя поэзия.»

Он оживляется. Говорит о свете, падающем сквозь разбитые окна, о текстурах ржавчины, о том, как время пишет свои картины на бетоне. Он искренен. Увлечён. И ни слова о символах, «Пробуждающих» или цехе №17.

Я показываю ему на телефоне свои фото цеха (без символа на полу, конечно). Он внимательно смотрит.

Марк: «Ты была внутри. Чувствовала? Это не просто пустота. Это… замерзшее время. Там витают идеи, которые не успели родиться. Люди, которые не успели что-то сказать.»
Его слова перекликаются с тем, что говорила Виктория. Но у него – глубже. Осознаннее.

Я (решаюсь на осторожный зонд): «А ты когда-нибудь оставляешь там… свои метки? Не фото, а что-то ещё? Чтобы обозначить своё присутствие?»

Он смотрит на меня. Его взгляд становится прищуренным, осторожным. «Метки… Иногда сама реальность оставляет метки. Странные символы, например. Видел такие?»

Игра в кошки-мышки началась.

Я: «Видела. Кинжал и роза. Интересная эстетика. Ты знаешь, что она значит?»

Он отводит взгляд, смотрит на оголённые ветви деревьев. «Это… старый символ. Противоречие. Боль и красота. Правда, которая ранит. Его использовали разные люди в разное время.»
Я: «Используют и сейчас.»

Он молчит. Потом медленно говорит: «Иногда нужно напомнить людям, что под слоем штукатурки и свежей краски – шрамы. Что у каждого места есть история. И не всегда счастливая.»

Он не отрицает. Он оправдывает.

Макс в это время, согласно плану, должен был незаметно сфотографировать нас с дальнего расстояния (для досье) и проследить, куда пойдёт Марк после встречи.

Марк вдруг встаёт. «Мне пора. Фотографии… я скину Лене, если хочешь.»
И уходит, не попрощавшись. Его фигура быстро растворяется в проходе между корпусами.

Вывод: Марк – идеолог. Возможно, даже наследник тех «Пробуждающих» из 90-х. Он верит в то, что делает. Это опаснее простого хулиганства.

Досье №4.2
Дата:5 октября. Время: 13:05 (после укороченных субботних уроков).
Место:Пустой кабинет информатики. Светит солнце, пылинки танцуют в лучах.
Состояние:Совещательное. И… немного сбитое с толку.

Собираемся втроём. Макс отчитывается: «Проследил. Марк ушёл не домой. Пошёл в старый корпус, в подвал. Там, знаешь, архив школьных газет и старый фото-кружок. Я зайти не рискнул, слишком заметно.»

Лена: «А я пока вас ждала, стала свидетельницей ЧП! У «Гвардейщицы» Викки, у рыжей Светки, пропал браслет! Дорогущий, новый, она утром хвасталась. Устроила истерику в раздевалке, обвиняет всех подряд!»

Кажется, несвязанные события. Но детективный нюх говорит об обратном. Пропажа вещи – классический способ отвлечь внимание, создать хаос.

Макс (обращаясь ко мне): «Как прошла встреча?»
Я пересказываю. Когда дохожу до слов Марка о «шрамах под штукатуркой», вижу, как Макс хмурится.

Макс: «Он рисует себя романтиком. Но манипулирует другими. Виктория – его глашатай. А те, кто пишет «Уходите»… возможно, те, кого когда-то уже «разбудили» и это закончилось плохо. Или те, кто знает настоящую цену этим «шрамам».»

Обсуждение заходит в тупик. У нас есть философ и его последовательница. Есть трагедия старого завода. Есть угрожающие надписи. Но нет связи, которая вела бы дальше.

Внезапно в кабинет заглядывает заплаканная Светка, та самая «гвардейщица». Увидев нас, она фыркает: «Что, клуб детективов уже моё дело расследует?»

Лена (с притворной сладостью): «А что случилось-то?»
Светка: «Браслет украли! Не иначе, эта новенькая, что на кружок краеведения ходит, стянула! Ручки загребущие!»

Новенькая на кружке краеведения. Новая ниточка.

После того как Светка, хлопнув дверью, уходит, мы переглядываемся.
Я: «Нужно поговорить с этой новенькой. Незаметно.»
Макс: «Я займусь. Под предлогом помощи с адаптацией.»
Лена: «А я пока попробую выяснить, что Марк искал в подвале старого корпуса. Там же наша Зоя Павловна часто сидит, архив разбирает.»

План составлен. Совещание окончено. Лена уходит по своим делам.

Мы с Максом остаёмся в кабинете. Тишина. Солнечный зайчик играет на его руке, лежащей на столе.
Наступает то самое «после уроков», о котором мы переписывались.

Макс (ломая тишину): «Ты сегодня хорошо сработала с Марком. Не дала ему понять, как много мы знаем.»
Я: «Спасибо. Ты тоже. Проследить незаметно – это искусство.»

Говорим о деле, но слова – лишь форма. Содержание – в том, как мы смотрим друг на друга. В том, что мы остались здесь одни. В этом странном, новой близости, которвя возникла между нами после вчерашнего разговора в парке.

Макс (вдруг): «Элли… я вчера хотел спросить. Точнее, сказать…»
Он запинается. Смотрит в окно. «Всё это… символы, тайны, подвалы… Это важно. Но иногда я думаю… как бы это было… просто пойти куда-нибудь. Без расследования. В кино. Или просто гулять.»

Он сказал это. Вслух.
Сердце замирает, потом начинает биться чаще.

Я (голос чуть дрожит, чёрт возьми): «Ты имеешь в виду… как обычные люди?»
Он поворачивается ко мне, улыбается той самой, редкой, настоящей улыбкой. «Да. Ну, или как не совсем обычные, но… с перерывом на попкорн.»