Дневник юного детектива

Глава 2: Дело о стёртой записи и библиотечном призраке

Досье №2.1
Дата:28 октября. Время: после уроков.
Место:Школьная библиотека, где работает Зоя Павловна. Наш неофициальный архивный центр.
Состояние:Исследовательское. Зоя Павловна, как всегда, рада «любознательным умам».

Цель: Узнать больше о 2004 годе в музыкальной школе №3. Неофициально. Скандалы, сплетни, странности.

Зоя Павловна пьёт чай и вспоминает. «Музыкальная школа? Да, помню. Был шумок один. Не скандал, скорее… недоумение. Осенью 2004-го, кажется. Их лучший педагог, Волжский, в одночасье собрался и уехал. Говорили, его чуть ли не выперли. Но официально – «по семейным обстоятельствам». Странно это.»
Я: «А что за обстоятельства?»
З.П.: «Кто ж его знает. Женат не был, детей не было. Жил одной музыкой. Ходили слухи, что у него был конфликт с кем-то из администрации. Из-за денег? Или из-за ученицы?»
Я (внутренне вздрагиваю): «Ученицы?»
З.П.: «Ну, была у него звезда, Смирнова. Талант невероятный. Некоторые говорили… да нет, сплетни это старушечьи.»
Она машет рукой, но мы уже нацепились.
Лена (невинно): «А что говорили-то, Зоя Павловна?»

Старушка оглядывается, понижает голос. «Говорили, будто он к ней… неравнодушен был. Не в плохом смысле! Как к музе, вдохновению. Но люди злые, языки острые. Могли и не то наговорить. Может, он уехал, чтобы её не скомпрометировать. Или его попросили уехать.»

Новая версия: Конфликт на почве слухов о слишком близких отношениях педагога и юной ученицы. Классика, грязная и опасная. Достаточно, чтобы сломать карьеру, даже если это ложь.

З.П.: «А ещё… пропала тогда одна вещь. Из школы.»
Мы: «Что?»
З.П.: «Нотная тетрадь. Толстая, в кожаном переплёте. Волжский с ней не расставался. Говорили, там его собственные сочинения. После его отъезда тетрадь искать стали – ан нет. То ли он с собой взял, то ли… кто-то прибрал. Директор, слышала, даже обыск тихий устраивал. Не нашли.»

Пропавшая нотная тетрадь. Рукопись. «Проклятая незаконченная соната» должна быть именно там.

Мы благодарим Зою Павловну. Уходим с тяжёлым грузом новой информации. Слухи могли разрушить жизнь человеку. А тетрадь… тетрадь могла быть доказательством чего-то. Или наоборот – её исчезновение что-то скрывало.

Досье №2.2
Дата:28 октября. Время: 18:30.
Место:Музыкальная школа №3, вечер. Мы уговорили завуча, Марину Ивановну, разрешить нам «изучить акустику пустого зала» для проекта. Она, уставшая, согласилась, оставив нас под присмотром сторожа, который дремлет на первом этаже.
Состояние:Конспиративное, с щемящим чувством, что мы нарушаем тишину, которая здесь главная хозяйка.

Мы в классе №5. Без разрешения. При свете фонариков (включить свет – значит привлечь внимание). Рояль чёрной громадой возвышается в темноте.
Цель: Осмотреть рояль и комнату на предмет тайников. Особенно вокруг 24-й клавиши.

Макс осторожно отодвигает тяжёлую тумбу рояля от стены. За ней – пыль, паутина, и… небольшая, аккуратная царапина на полу. Как будто что-то прямоугольное и тяжёлое долго стояло, а потом его сдвинули.
Лена в это время на ощупь изучает стену на месте того самого светлого пятна. «Тут… вроде как шероховатость. Мелкие царапины. Как будто что-то было приклеено, а потом отодрали.»

Я подхожу к роялю. Снова нажимаю 24-ю клавишу – «ля». Звук. Смотрю внутрь, освещая фонариком. Сложный механизм, струны, войлочные молоточки. Ничего необычного.
Но моя рука скользит по боковой стенке клавиатуры. И я чувствую – неровность. Крошечную, под пальцами. Присматриваюсь. Это не скол. Это – буквы. Выцарапанные иглой или острым концом циркуля. Покрытые лаком, почти невидимые.

«А.С. — И.В. Sempre»

Анна Смирнова — Игорь Волжский. Всегда.

Я показываю надпись другим. Лена ахает. Макс хмурится. «Личное. Очень личное. И рискованное для педагога.»
Это не доказательство слухов. Но это – доказательство связи. Глубокой, личной, скрытой.

Внезапно – звук. Не музыка. Шорох. Прямо за дверью.
Мы замираем. Гасим фонари.
В щель под дверью пробивается полоска света из коридора. И на ней – тень чьих-то ног. Кто-то стоит снаружи и не входит.

Сердце колотится. Сторож? Нет, он внизу. Кто?
Тень стоит недвижно секунд десять. Потом свет гаснет. И тишина снова смыкается над нами, но теперь она полна угрозы.

Мы не дышим ещё минуту. Потом Макс жестом показывает: «Уходим. Тихо.»

Крадёмся к двери. Я прикладываю ухо. Ничего. Открываю на миллиметр. Коридор пуст и тёмен.
Мы пробираемся к выходу, как призраки. Сторож на посту мирно похрапывает.

На улице, уже у трамвайной остановки, отдышавшись, делимся наблюдениями.
Макс: «Кто-то следил. Или проверял, здесь ли мы.»
Лена: «Может, это и был тот, кто нам звонил? Тот, кто хочет, чтобы мы всё раскопали?»
Я: «Или тот, кто хочет, чтобы мы остановились. Тень у двери… это было предупреждение. «Я вас вижу».»

Мы едем домой в напряжённом молчании. История обрастает плотью. И эта плоть может быть опасной.

Досье №2.3 (Поздний вечер)
Дата:28 октября. Время: 23:45.
Место:Дома. Передо мной – фото надписи на рояле, увеличенное на экране.
Состояние:Взволнованное. Завтра – 29 октября. До «окна» (31 октября) остаётся два дня.

От Анны Смирновой пришёл ответ. Короткий, вежливый, сухой.

«Спасибо за интерес к истории моего обучения. Игорь Леонидович был блестящим педагогом, требовательным и вдохновляющим. Он научил меня дисциплине и любви к музыке. К сожалению, я не могу уделить больше времени вашей работе. Удачи с проектом. Искренне, А. Смирнова.»

Ответ человека, который боится. Который за долгие годы выстроил высокую стену и не хочет, чтобы в ней появились трещины.
Но мы уже видели надпись на рояле. «Sempre» — «Всегда». Это не слово учителя к ученице. Это слово… больше.

Макс звонит. Голос у него серьёзный. «Я покопался в делах 2004 года через отца. Официально – ничего. Но есть запись о заявлении… которое позже было изъято из регистрационной книги.»
Я: «Изъято? Как?»
Он: «Страница аккуратно вырезана лезвием. Отец помнит, потому что это был единственный такой случай за его практику в том районе. Заявление было от… директора музыкальной школы №3. На кого – не помнит. Но факт изъятия говорит, что кто-то мог давить.»