Дневник зомби

14

Она стягивала волосы такой же резинкой – девушка из отдела сбыта. И улыбалась не мне – другому. Тот был младше меня, но выше по должности, веселее, умнее. Его шутки разряжали обстановку на собраниях, его дни рождения собирали чуть ли не весь персонал НИИ.

Когда крыса укусила меня, и я почувствовал плотский голод, то первым делом пошёл к нему. Мой соперник был не один, с ним ночевала девушка из отдела сбыта…

А потом была схватка — унизительные отметины на пятой точке соперника и содранный скальп с красной резинкой, зажатый в моих холодных пальцах, после чего я придал смерти возвышенный смысл.

Не было и нет никаких «нас». Есть лишь личная месть, переродившаяся в апокалипсис. Я назвал голодную мертвячину «коллегами», поставил себя их лидером, хотя, по факту, они словно бараны – бредут за тем, кто впереди. И нет в их действиях осмысленности, лишь подражание утраченной жизни, кусочек которой они готовы выцарапать ногтями или выгрызть зубами.

Мой дневник – это внутренний монолог протухающего мозга с прогнившей при жизни душой.

Кто-то из персонала санатория, скорее всего, бывший сторож приволок радио – не из любопытства, которому зомби подвержены лишь в моём воображении, а потому что оно всё ещё напоминает ему о жизни. Сторож тыкает в кнопки, поскольку точно так же делал это вчера. По всем частотам тревога: толпа мертвецов огромна. Принято решение избавиться от напасти с помощью бомбы.

Я выдвигаюсь в путь. Зомби следуют по пятам. Меченный бредёт рядом, из последних сил держась за остатки разума и за своего палача.

Горизонт колеблется – нет, это волна зомби пополнилась на улицах мегаполиса и теперь бредёт нам навстречу.

Я забираюсь на плечи меченному и толкаю речь. Толпа останавливается. Никто ничего не понимает, но мой рык громогласен, гниение усиливается под солнцем, время движется по небосводу, и звук самолетного двигателя вначале напоминает жужжание.

Стюардесса поднимает пустые глаза к облакам; повинуясь стадному инстинкту, зомби повторяют за ней. В движении нет интереса – всё выела смерть.

Неожиданно меченный опадает под моим весом – его коленные чашечки сгнили. Я помогаю коллеге подняться. Готов поспорить, что сейчас у него та же пища для размышлений: это так ярко вспыхнул закат, или взрывная волна…