Дневники московской Бриджит Джонс

Глава 19

Вот это поворот, я щщитаю! Это что ж такое делается-то, а? Пока я тут страдала да сопли на кулак мотала, Васька мой ненаглядный времени зря не терял. Это ж надо - и двух дней не прошло, а он уже передумал, паразит лохматый! Ну ничего, ничего. Сейчас я ему быстро мозги-то вправлю, мало не покажется.

- Чегось? - переспрашиваю ехидно, всем своим видом выражая крайнюю степень охреневания. - Это ты щас о чем вообще? Какая свадьба, милый друг? Ты часом головой не ударился, пока по бабам шастал? Или перепил на радостях, не разобрал что к чему?

В трубке возня и какое-то невнятное бормотание. Ясен пень, сообразил, голубчик, что маханул. Небось теперь локти кусает да лоб расшибает - и что ж меня, дурака, дернуло старую рану бередить? Маша-то небось уже думать забыла про наши амуры, а я тут со своими дурацкими предложениями. Да еще и по телефону, трусы подзаборные. Нет, ну вы только подумайте - какой прынц выискался, а!

- Да ты не подумай чего, Маш! - лепечет меж тем Васька, судорожно подбирая слова. - Я ж это, ну, от всей души прошу. По-честному, без дураков. Ну чего ты молчишь-то, а? Неужто не веришь?

Ага, конечно. Так я и побежала тебе верить, ага. Разогналась прям, вон как сердце зашлось. Да меня сроду еще никто так не dynамил, как ты давеча. Мало того, что на сестру свою меня променял. Так еще и в лицо - ату ее, Машку! Мол, не по масти мне такие бабы упертые, я себе помоложе да посговорчивее найду. Ага, щаз-з! Разбежался, губу раскатал.

Короче, набираю в грудь побольше воздуха и давай честить его по матушке. Это, мол, ты за кого меня держишь, милый друг? За дурочку деревенскую, да? Думаешь, стоит тебе на горизонте нарисоваться - и все, Машка твоя? Ручки к тебе потянет, на коленки присядет? Ага, конечно! Разбежалась трусцой, размечталась. Не на ту напал, золотце. Я те не кот начихал, со мной такие номера не пройдут.

- Да погоди ты, Маш! - орет Васька, пытаясь перекричать мой словесный поток. - Ты ж не так все поняла, ей-богу! Я ж это, ну, с Ленкой-то... Короче, говорил я с ней. Ну, после того, как ты ушла. И знаешь, что? А ничего! Сестра она мне, и все тут. По паспорту которая, усекла? Так что не было у нас с ней ничего, и быть не могло. Веришь, нет?

Верю, конечно. Так я и разбежалась тебе верить, ага. Знаю я вас, кобелей подзаборных. Вы сперва на уши лапши навешаете с три короба, а потом в кусты дуете, только вас и видели. Нет уж, спасибо. Наелась я уже по самое не могу, больше не лезет. Как-нибудь сама разберусь, что мне делать и кого любить. И вообще, без тебя тошно, Васенька. Вот прям хоть сейчас вешайся иди, ей-богу.

Но вслух, конечно, ничего такого не говорю. Негоже мужику сопли на кулак наматывать, тем более по телефону. Мы ж бабы гордые, сами с усами. Коли приспичило рубаху рвать да сердце наружу выворачивать - так будь добр, в лицо давай, как положено. А по мобиле всякий балабол наобещает с три короба, а потом поминай как звали.

- Ладно, Вась, - вздыхаю устало, потирая переносицу. - Бог с тобой, золотце. Прощаю так и быть, хрен с тобой. Но ты особо губу-то не раскатывай, понял? Это сейчас оно конечно, чего уж там. А потом-то что? Опять в бега ударишься, как припрет? Нет уж, увольте. Наигралась я уже в эти ваши игры, сил моих больше нет. Как-нибудь сама по себе перекантуюсь, без твоей помощи. Один раз замужем, считай, уже побывала. Хватит с меня, натерпелась по самое не могу.

Васька что-то блеет в ответ, лепечет несусветное. Да толку-то? По нему ж сразу видать - повело мужика не по-детски, соображалка напрочь отказала. Оно и понятно, конечно. Маша - она такая, с ней не забалуешь. Это тебе не сестрица твоя драная, тут партия посерьезнее будет. Пикнуть не успеешь, как уже по рогам получишь. Причем так, что мало не покажется.

В общем, отбрыкалась я кое-как от Васьки, бросила трубку. А чего? Хватит уже, наслушалась по самое не хочу. Пора и о себе подумать, в конце-то концов. А то все по мужикам, по мужикам. А толку-то? Одни расстройства кругом, да и только. Тьфу, ей-богу!

Короче, плюнула я на все с высокой колокольни да спать завалилась. И пес с ним, с этим Васькой. Надоело уже сопли жевать да нервы трепать почем зря. Утро вечера мудренее, так-то. Глядишь, полегчает маленько. Или, на худой конец, башка от дум лишних прочистится. Ох, горе ты мое луковое! Когда ж ты уже образумишься-то, а?

Но видать, не судьба мне сегодня дрыхнуть без задних ног, как хотелось. Только глаза закрыла - ррраз! - и на тебе, опять трель телефонная. Да что ж за напасть-то такая, спрашивается? То мужики всякие названивают, покою не дают. То Палны-маманьки с советами лезут. Прям хоть на луну улетай, ей-богу!

Кое-как поднимаюсь, плетусь к аппарату. Сил моих больше нет на эти ночные рандеву, вот что я вам скажу. Ладно хоть Бантик мой ненаглядный спит себе в обнимку с подушкой - и то радость. Хоть кому-то по кайфу, и на том спасибо. А мне вот приходится тут страдать да нервишки попусту тратить. Нет, ну что за жизнь, а?

- Алло, - бурчу хмуро, хватая трубку. - Кто это? По какому вопросу?

В динамике молчание и какие-то невнятные шорохи. Господи, да что ж такое-то? Никак очередной шутник-бандит балуется? Вот ведь черти недоделанные, прости господи. Нет чтоб по-человечески поздороваться, так они в молчанку играют. Ну ничего, ничего. Сейчас я вам быстро язык-то развяжу, будь здоров.

- Чего молчим-то? - спрашиваю грозно. - Язык проглотили, аль совесть замучила? А ну, признавайтесь живо - кто таков будете? Васька, ты, что ли, паразит эдакий? Опять про свадебку вспомнил на ночь глядя?

- Какой Васька? - раздается вдруг на том конце подозрительно знакомый голос. - Ты чего это, Сидорова, белены объелась? Какие свадьбы на ночь глядя, совсем сдурела, что ли?

Мать моя женщина! Это ж никак Петька-Пулемет собственной персоной! Главный мой начальничек, кровопийца и самодур. Тот еще хрен моржовый, я вам доложу. Уж он-то отлично знает, как из подчиненных все соки выжимать. Трудоголика из меня сделал, ни сна ни продыха. Тьфу ты, господи прости!