Дневники московской Бриджит Джонс

Глава 22

Ох, мама-мама! Ну что ж ты за человек-то такой, а? Все-то тебе надо в мои дела нос совать, без твоего ведома не чихнешь. И ведь главное - сама же мне давеча талдычила: мол, дерзай, дочка! Крути любовь, ищи свое женское счастье. А теперь, значит, все в кусты? Типа, не время еще Машке замуж топать, рано ей о семейной жизни думать? Ну-ну, рассказывай больше. Знаю я вас, маменек ехидных. Вам только дай повод дочкой покомандовать - живо в бараний рог скрутите, даже пикнуть не успеешь.

Но вслух, конечно, ничего такого не говорю. Еще чего не хватало - маман свою родную расстраивать. Она ж у меня такая - чуть что не по ней, сразу в слезы да в истерику. Потом три дня будет по подружкам жаловаться, какая у нее дочь бессердечная уродилась. Не ценит, мол, материнской заботы, ни во что не ставит. Все лясы точит с кавалерами своими, прости господи. Тьфу ты, горе луковое!

- Да что ты, мам, - отнекиваюсь, старательно изображая святую невинность. - Какая любовь, о чем ты? Васька-то? Ну так это ж мы это, просто по-дружески общаемся. Я ему, понимаешь, того, по работе помогаю малость. С документами там всякими, с бумажками. А он мне - ну, там, слово ласковое скажет или там кофею нальет. Чисто по-человечески, без всяких глупостей!

Мама только хмыкает недоверчиво - видать, не больно-то в мои байки верит. Ну еще бы, столько лет меня растила-поднимала - небось все мои увертки наизусть вызубрила. Разве ж от нее чего утаишь? Как же, держи карман шире. У мамки моей знаешь какой нюх? Чует она за версту, когда доча любимая лапшу на уши вешает. Тут хоть обтреплись, хоть не трепись - все одно, без толку.

- Машка, ты за дуру-то меня не держи, ладно? - ворчит мама, и я прям кожей чую, как у нее от возмущения скулы сводит. - Я ж не слепая, чай. Вижу ведь, что неспроста ты с Васенькой своим все по углам обжимаешься. Никакие вы не друзья-приятели, а самые что ни на есть амуры-тужуры. Так что давай, дочка, колись давай. Что у вас там стряслось-то? Или мне самой ехать разбираться, а?

Тьфу ты, ну вот что за наказание, а? И ведь ей хоть кол на голове теши - все одно, правды не добьешься. Вбила себе в башку, что у нас с Васькой шуры-муры - и все тут, не переубедишь. Того гляди, и правда припрется сюда со своими нравоучениями. Типа пора уже Машке мозги вправлять, по струнке ходить заставлять. А то ишь, разгулялась, понимаешь! Тоже мне, гулена старая выискалась.

Эх, была не была! Семь бед - один ответ, как грится. Сейчас возьму и выдам ей все как на духу. Мол, так и так, маменька дорогая. Есть у нас с Васенькой кое-какие виды на будущее. Ну там, планы всякие матримониальные, все такое. Но ты особо-то не обольщайся, ладно? Может статься, что и передумаем еще по дороге. Ибо рано нам пока семейными узами связываться - ни кожи у нас, ни рожи. Надо б сперва на ноги встать, капиталец хоть какой-никакой сколотить. А там уж видно будет - стоит овчинка выделки или ну ее к лешему.

- Ладно, мам, уболтала, - вздыхаю обреченно. - Есть промеж нас с Васькой кое-что, не без этого. Ну, так, легкий флирт, понимаешь? Присматриваемся пока друг к другу, принюхиваемся. А там уж как пойдет - может, и до свадебки дело дойдет, кто знает. Но ты особо-то не настраивайся, ладно? Дело-то молодое, чреватое. Вдруг еще в процессе разбежимся, не поладим характерами? Оно мне надо потом сраму не оберешься?

Маман только хмыкает скептически - видать, не вполне моим россказням доверяет. Ну и хрен с ней, пусть себе думает чего хочет. Я-то знаю, что к чему. И Васька мой туда же - тоже не лыком шит, в курсах. Небось уже и сам все просчитал, где у нас что прогорит, а где заискрит ненароком. Чай не дурак, понимает - Машка баба ушлая, на кривой козе не объедешь.

- Ну гляди, дочь, - цедит мама напоследок, шурша в трубку. - Смотри у меня там, не надумай глупостей учудить. А то ведь я враз приеду, разбираться стану. Тебе ж тогда несдобровать, так и знай. Уж я-то от тебя быстро все твои секретики повыведаю, даже не сомневайся. Ясно тебе?

Ясно, маман, ясно. Куда уж тут не понять-то? Да от тебя, поди, сам черт не утаится, не то что я, грешная. Ладно, проехали. Будем считать, что вопрос с повестки дня снят, инцидент исчерпан. По крайней мере, на сегодня. А там уж видно будет, как жизнь повернется. Может, я еще сама передумаю за Ваську замуж прыгать. Или он поостынет малость, одумается. Соображалка-то, глядишь, на место встанет. Чего доброго, еще и сам меня пошлет куда подальше, чтоб значит, не отсвечивала. Мол, молода ты еще, Маруся, на мне жениться. Погуляй пока, в девках годков десять посиди. А там, глядишь, и образуется чего, с божьей помощью.

На том и порешили мы с маман, отбой дали. Фух, ну слава яйцам! А то уж думала - все, крышка мне. Сейчас как припрется сюда контрольная мамкина проверка - и привет, считай, спокойной жизни. Только и успевай потом объясняться, где была, с кем куролесила. То одно ей не так, то другое не эдак. Ни сна тебе с ней, ни покоя, мать ее так.

Ладно, чего уж там. Как-нибудь перекантуюсь, не впервой. Это ж у нас, у баб, в крови - вечно страдать да маяться без толку. Мужики-то они что? Открутился по-быстрому - и был таков, ищи-свищи потом. А нам теперь сиди и жди у моря погоды, авось пронесет ненароком. Да только хрен там плавал, знаю я эти ваши отговорки. Не пронесет нас, Машенька, ни разу не пронесет. Такие вот дела, подружка. Невеселые, прямо скажем.

Короче, вернулась я к своим бумажкам несчастным, пашу аки раб на галерах. Петька до сих пор где-то лютует, носа не кажет. Небось уже на полкорпуса в подсобке надрался, подлец такой. Знаю я этих начальничков - как припрет их по-серьезному, так сразу за бутылку хвататься. Типа, стресс снять и вообще, за жизнь побороться. Ага, конечно. Так я и поверила, что ему там больше всех надо. Поборолся он, видите ли. Ладно хоть Машку в покое пока оставил, и на том спасибо. А то ведь с него станется - средь бела дня вызвонить да прессовать почем зря. Дескать, почему отчеты не готовы, почему бумажки не подшиты? Ты что ж это, Сидорова, совсем страх потеряла? Не на того напала, стерва крашеная. Пошла вон отсюда, пока я добрый!