Дневники московской Бриджит Джонс

Глава 27

Глава 27

Вваливаемся в квартиру гогочущей оравой - я, Андрюха и Бантик в придачу. Маман аж подпрыгивает от неожиданности, хватается за сердце. Борщ небось совсем уже разварился, бедняга. Ну да и хрен с ним, с борщом этим. Тут, понимаешь, любовь случилась, а она про какие-то щи талдычит. Вот ведь человек, а!

- Ты чего это удумала, Машка? - шипит, брови хмуря. - Совсем, что ль, от рук отбилась? Я тут, понимаешь, извелась вся, ужин стынет. А ты, вишь, на старости лет в загул подалась. Да еще и кавалера непутевого притащила, прости господи. Это ж надо было додуматься!

Ага, конечно. Можно подумать, у самой по молодости шашней не было, ага. Один дед Василий чего стоил - царство ему небесное, упокой Господи. Я-то помню, как ты вокруг него вертухалась, мамань. Аж искры летели, любо-дорого посмотреть было. Так что нечего тут из себя святошу корчить, ясно тебе?

Но вслух, конечно, благодарю и расшаркиваюсь. Чего уж там, маманю-то нашу не переспоришь, себе дороже выйдет. Проще согласиться да жизни радоваться, я так думаю. А Бантик с Андрюхой перетопчутся как-нибудь, не маленькие уже.

- Мам, ты чего? - лепечу, состроив жалобную мину. - Какой загул, о чем ты? Я ж это, ну, гулять ходила. С Андрюшей вот, ага. Он мне в любви признался, между прочим. Ну я и это, согласилась типа. А чего? Так-то он парень хороший, положительный. Не чета всяким там Васькам недоделанным.

Мамка багровеет на глазах, поджимает губешки. Ой-ей, сейчас рванет - и поминай, как звали! Спасайся, кто может, короче.

- Это какой такой Васька? - цедит, скрестив руки на груди. - Ты чего это, Машка, на старости лет в маразм впала? То у тебя, понимаешь, Васьки какие-то из-под земли вырастают, то Андрюхи лезут без мыла в душу. А семья, между прочим, на что? Думать не пробовала, нет?

Ну все, приплыли. Только семейных разборок мне не хватало для полного комплекта. Сейчас как начнет старые грехи припоминать - только держись! И про Ваську вспомнит, и про Игорька недотепу - и все мне, понимаешь, боком выйдет. Нет уж, спасибо. Как-нибудь сама с усами, чай не впервой замужем.

- Мам, ну чего ты начинаешь-то? - вздыхаю, закатив глаза. - Ладно б я тебе тут с утра до вечера про мужиков плакалась. Так ведь нет же - молчу, как партизан на допросе. Только и делов у меня, что по театрам с Бантиком шастать да на работе загибаться. А ты туда же - Васьки, Андрюхи! Типун тебе на язык, ей-богу.

Упс, кажись, зря я про партизанов вспомнила. Мамка аж позеленела, так ее проняло. Ну да, конечно. У нее ж папка мой покойный, царствие ему небесное, в войну как раз партизанил. Я-то по малолетству не застала, а маман до сих пор поминает - мол, герой был, орел, не чета нынешним лоботрясам. Тоже мне, Че Гевара выискался, ага.

- Машка, ты чего несешь-то? - шипит мать, брызгая слюной. - Какие театры, ты совсем, что ли, головой поехала? У тебя, между прочим, мужик появился, жених потенциальный. А ты про какую-то лабуду заладила, типа культурная нашлась. Тьфу на тебя, прости господи!

Ой, ладно тебе, мам! Можно подумать, сама в девках не засиделась. До тридцатника, почитай, во-от с такими букетами ходила - царский дом впору открывать. Это потом уж папаня нарисовался, мир его праху. Пригрел тебя, сердешную, от всяких посягательств уберег. Ну так то папка, ему сам Бог велел. А меня-то за что, спрашивается? Я ж, может, тоже любви хочу, а не по сусекам мышей ловить до старости лет.

В общем, сцепились мы с маманей не на шутку. То Андрюху обсуждаем, то старые дрязги вспоминаем. Чуть друг дружке патлы не повыдергивали, ей-богу. Хорошо хоть сам Андрюха смекнул, что к чему - утянул Бантика на кухню, типа кормить будет. Ага, как же! Так я и поверила, что ему там моего кошака жальче, чем меня, дуру грешную. Небось сам потихоньку к холодильнику подбирается, запасы инспектирует. Ну да и хрен с ним, не жалко. Все лучше, чем мы тут с мамкой - того гляди, стенка на стенку пойдем, до крови.

- Так, мать, харэ! - обрываю, наконец, этот балаган. Самой уже тошно от собственного голоса, сил нет. - Кончай варежку разевать, ясно тебе? У меня, между прочим, жизнь только-только налаживаться начала. Андрюха вон какой молодец выискался - и с Бантиком управился, и мне предложение сделал опять же. А ты все одно - шпыняешь почем зря, житья от тебя нет. Так и знай - не будешь меня уважать, вообще никаких внуков не нянчить станешь. Вот!

Это я, конечно, загнула малость. Про внуков-то. Больно прыткая выискалась, мать ее за ногу. Можно подумать, мы с Андрюхой уже все, расписались типа. Ага, щаз-з! Разбежалась, раскатала губешку. Нам еще пожить надо, людей посмотреть. Это мамке неймется, ей лишь бы меня пристроить куда подальше. А я так-то и сама не промах, чай не вчера родилась.

Но маманю мои россказни, кажись, пронять изволили. Морщит нос, бурчит что-то про "нынешнюю молодежь", но в целом вроде подутихла маленько. Ну и славно, чего уж там. Можно и передых устроить, пока Андрюшка с Бантиком воркуют. Ишь, разворковались, голубки! Аж противно смотреть, ей-богу.

- Ладно, Машка, - машет рукой устало. - Живи как знаешь, раз такая умная выискалась. Только учти - коли что, потом не жалуйся. Была у тебя мать, хотела как лучше. А ты все одно - нос воротишь, на своем стоишь. Ну и пожалуйста, флаг тебе в руки. Но если что - даже не подумаю борщи твои любимые варганить, так и знай.

Ой, ладно тебе, мам! Можно подумать, я тут каждый день на борщах твоих с ума схожу. Да я, может, и сама себе сварганить могу чего надо, было б желание. Вон какая тетка боевая выросла, любо-дорого посмотреть. Куда там Андрюхе моему - еще ведь и спасибо скажет, что такую красотку отхватил, ага.

Но вслух, конечно, ничего этого не говорю. Нечего маман лишний раз расстраивать, ей и без того несладко приходится. Вон как извелась вся, сердешная - того гляди, инфаркт схлопочет на нервной почве. Не-не-не, увольте. Как-нибудь сама перебьюсь, лучше уж сто раз с Андрюхой пободаюсь - а там, глядишь, и правда что-нибудь дельное выйдет. Ну, или просто жизнь эдак мирно, тихо-спокойно протечет. Тоже, знаете ли, вариант - безо всяких там бурь в стакане, волнений лишних.