Дневники музыканта или Путь в никуда

15 ноября 2017 года

15.11.17.

А вы можете вести ноту на один смычок на пианиссимо (рр - обозначение музыкального термина, что в переводе с итальянского значит тишайше (“пьяно” - тихо)) полминуты без блеяния, дерганий и каких-либо изменений в качестве звука? - Я могу. В исполнительской практике ансамблевой игры достаточно часто можно встретить у виолончели огромные целые ноты (мы их зовем “картошки”) не на один такт как в быстром, так и в медленном темпе: квартеты Дмитрия Шостаковича (номера сейчас не вспомню, но в паре играных мною квартетов однозначно такой прием был - квартет №8 и то ли 10, то ли 11), в оркестровой игре тоже попадаются такие партии (как, например, сегодня в опере “Джалиль” Назиба Жиганова), в камерном ансамбле реже, в сольной программе виолончелиста вообще не найдешь такого подарка.

Надо сказать, что так длинно вести смычок ровным звуком без прерываний и дерганий руки весьма трудно: я осваивала этот прием с первых лет обучения в школе дома, благодаря моей маме, которая считала вслух секундными стрелками до пятнадцати, двадцати и самое долгое тридцати. - Освоила я этот прием, если не соврать, с ровным красивым звуком, относительно недавно - несколько лет назад, когда еще в консерватории училась. И какое это наслаждение: чувствовать каждый миллиметр волоса, соприкасаемого со струной, контролировать его и при этом абсолютно не напрягаться. Это схоже с физическими упражнениями: когда ты не подготовлен и не привык делать зарядку, мышцы не пластичны, тело и члены не сгибаются так, как делают это после не одного года занятий упражнениями (у кого-то после пары месяцев или недель - зависит от возраста, образа жизни и многих других факторов). Здесь то же самое: в какой-то момент количество твоих занятий переходит в качество.

Я обнаружила в себе способность к качеству, наверно, после второго всероссийского конкурса по камерному ансамблю: самый тяжелейший и трудоемкий профессиональный урок, когда я и документы готова была забрать и просто сдохнуть хотелось - так было невыносимо grave (ит. - тяжело). Я другими словами, как “ад”, описать не могла то время.

НО!

Когда прошлым летом составу, в котором я играла на тот момент, предложили участие в конкурсе с примерно теми же условиями, как на втором всероссийском, я сразу предупредила своих партнеров: “Это будет ад. Но пройдя его однажды и получив колоссальное повышение мастерства игры на виолончели я готова пройти снова”. К сожалению, по ряду причин нам пришлось отказаться и состав распался (временно, как обещает новая ситуация в жизни).

Вспоминая время второго всероссийского и те (честно) два месяца подготовки к первому и второму турам и месяц на подготовку к третьему, я отдаю себе отчет, насколько была проделана глубочайшая работа со всех сторон (выученность и выграность в собственную партию, в дуэтах со скрипкой, фортепиано и втроем целиком, поднятия огромных полотен таких как трио Шнитке (первая часть, слава богу, только!), трио Шоссона соль минор, трио Мендельсона, первая часть до минорного трио Римского-Корсакова и трио Леонида Любовского, нашего ныне здравствующего уважаемого казанского композитора) и логично, что выматывал такой темп страшно вплоть до того, что я начала просто терять вес на фоне стресса.

Музыка не формула: ее парой вечеров зазубривания не выучишь, как обычно готовятся студенты к сессии по обычным предметам: в нее нужно успеть выграться настолько, чтобы появилось твое самостоятельное осмысленно исполнение, чтобы слушатель не отключался от тебя ни в одной ноте, ни в одном аккорде, ни в одной паузе!

Трудно было еще и по причине того, что в ансамбле я была единственной студенткой: моими партнерами были уже опытные педагоги и исполнители с не одним десятком лет  концертного багажа за плечами, и это было заметно. Было тяжело, потому что я тянулась к их уровню, старалась соответствовать своим партнерам ну или хотя бы не уступать. Скорее всего, мне это удалось, так как наш педагог и партнерская игра вместе с таким сроком подготовки к конкурсу позволила нам взять третью премию.

Мне до сих пор странно, что я так и не ощутила вкуса победы (лауреатство именно в этом конкурсе для меня очень много значило когда-то, когда я о нем мечтала), но это объясняется легко: когда отзвучала заключительная нота нашего третьего тура, опустошение моральное и энергетическое достигло своего апогея, после которого хоть лауреатство, хоть просто диплом - одного поля ягоды, потому что главное (для меня) мы сделали - прошли до конца, до самого финала, доказали, что мы достойны быть среди лучших из лучших.

Конкурс закончился в ноябре. В конце сентября я переиграла обе руки поочередно. Подготовка была изнуряющая до нервного срыва.

Вспоминая все, каждый раз я спрашиваю себя: "А пошла бы еще раз? Согласилась бы пройти через это, знай ты, что придется пережить?", и каждый раз ответ: "ДА". Этот конкурс стал для меня отправной точкой, ставшей для меня невероятным профессиональным трамплином, поэтому я не могу не говорить о нем.

Бесконечно благодарна моему педагогу по камерному ансамблю Динаре Шамилевне Галеевой, у которой училась официально двенадцать лет и продолжаю похаживать на уроки учиться, хоть она и говорит, что я уже все умею. И безмерная благодарность моим партнерам - Алсу Рашитовне Абдуллиной и Айгуль Камилевне Зайнуллиной. Этот прожитый опыт настолько ценен для меня, что я мечтаю снова его повторить, возможно, еще не один раз.