Дневники музыканта или Путь в никуда

29 декабря 2017 года.

29.12.17.

Сегодня вспомнила, как убивают в человеке музыку и желание играть музыкально. Никаких новых открытий: тебе дают “контрольный” в эмоциональный пик и ты не просто сливаешься с толпой - ты в ней растворяешься с целью исчезнуть, стать как можно незаметнее.

Я не помню, чтобы на работе у меня было явление плакать весь спектакль, поэтому буду считать, что сегодня был первый раз. Причем “контрольный” я получила, когда искренне честно сидела среди оркестра занималась, как все, не ожидая там, где обещался покой и мир. Хуже всего, когда получаешь от тех, кому, в кого веришь, кому смотришь в рот, ловя каждое слово как обещание новых открытий, которые помогут стать лучше.

И я становилась лучше. Всегда.

А сегодня вдруг в меня полетела пуля с расстояния метра из слов: “Предыдущий человек страшно раздражал, когда начинал во весь голос играть. В оркестре надо вполголоса заниматься. Когда рядом со мной не надо играть громче меня”. Почему только мне надо делать замечание, когда все кругом играют в полный голос? Что, если я буду играть тише, от этого изменится окружающий мир?

Скажи он мне быть тише воды, когда шеф разыгрывается, в начале гастролей, до того, как я сяду рядом, проблем бы не было. Я считаю себя достаточно лавирующим и личностно подстраивпющимся под других людей человеком: именно эта черта помогает мне учиться многим вещам у моего гастрольного концертмейстера. Но никак нельзя сказать, что я играю громче его: во-первых, у него априори громче звучит инструмент, во-вторых, играть громче мужчин в принципе невозможно или невыносимо трудно. Тягаться с ними на конкурсах-то всегда очень, очень, очень сложно, не то что в оркестре играть. И по своим собственным ощущениям на момент замечания играла я максимум mezzo forte (ит. “менее громко”).

В общем, услышать такие слова я никак не ожидала.

Начался спектакль. В голове звучали слова только что поздравившей меня с днем рождения подруги, что я мудрая, прошлогодний случай, когда я сама в поддержку своего концертмейстера говорила ему: “Вы мудрее этой ситуации!”, но ничего не могла с собой поделать: бог с моим внешним видом, я ушла в эмоциональное подполье и просто тупо выполняла свою работу, ни при каких мысленных убеждениях не вставая бок о бок с человеком, которого на этих гастролях просто перестала узнавать. Бок о бок для меня в музыкальном плане - когда не один концертмейстер тащит за собой всю группу, а вместе с ним в качестве поддержки играет почти таким же звуком и на таком же эмоциональном уровне, подъеме, его помощник.

Я сидела с капающими на инструмент слезами и мечтала вернуться на третий пульт, когда я могла копировать выбранного мною себе учителя, при этом играя в свое удовольствие.

Черт возьми, я люблю мою работу и меня бесит, приводит в тупую безмолвную ярость, когда люди всячески пытаются лишить меня этой любви. Они не понимают, что любить - это жить, для меня по крайней мере.

Мне хватает ненависти к консерватории и всему, что меня с ней связывает - оставьте мне мою любовь к работе в театре! Это моя путеводная звезда, моя крепость, моя гавань и защита от всего, что я пережила - любовь к игре в этом оркестре. Я ненавидела в принципе играть на виолончели, потому что морально меня ломали всеми методами, давили, заставляли против моей воли играть какие-то вещи, да еще навязывая свое видение за все время учебы - вот почему я обходила стороной школу после окончания первые четыре года, вот почему я сейчас при возможности за два квартала обхожу консерваторию или стараюсь, если совсем нельзя обойти, хотя бы идти по другой стороне.

Вот почему я не хочу возвращаться домой.

Все думают, я должна быть благодарна школе, консе, аспирантуре. Меня в этих заведениях изуродовали морально максимально возможно, сделали профессионально неполноценной на всю жизнь, навешали кучу ярлыков и психологических травм, которые, честно, я устала лечить. Но главное - меня не научили самостоятельности. Не научили думать (кроме одного педагога), не научили тому, что я теперь осваиваю в оркестре, хватая то у одних, то у других, и не потому, что со мной занимаются, а потому что остро чувствую и слышу свою несовершенность даже для такой работы (здесь сравнение между сольной карьерой и игрой в оркестре) и как в полной тьме шарю вокруг в поиске улучшения тех или иных качеств. Но да, профессию мне дали.

Спасибо.

Только работа в театре подарила мне любовь к профессии.

Пока сидела и играла полностью под концертмейстером, так сказать, вольно следуя на расстоянии полутора метров в эмоциональном и, думаю, в звуковом планах (ощущение, что я сегодня forte (ит. “громко”) только в двух местах за два акта сыграла), анализировала, откуда ж меня так больно цепляют подобные вещи. И поняла, что у каждого, абсолютно каждого человека, свои психотравмы, и их можно разделить на два вида: те, которые причиняют боль тебе и те, которые при срабатывании защитного рефлекса причиняют боль окружающим. Или причиняют мне не только боль, но и ставят преграды в некоторых аспектах жизни. А получила я чужим защитным рефлексом в свою наивную веру.

Знаю учителей, которые в страхе, что ученики их превзойдут, специально плохо учат. А иногда люди начинают замечать, как им кажется, что в шкуре овечки рядом с ними не враг, но соперник, который не дай бог их подсидит и займет их место и даже уже почти сделал свое черное дело.

Но я на своем месте. Я все также официально числюсь на четвертом пульте, хоть и на месяц с лишним оказалась на месте помощника концертмейстера, и я счастлива просто играть в оркестре казанского театра оперы и балета. За каким бы пультом я не сидела - я там, где высшим силам виднее меня ставить, а мне главное быть частью этого сложнейшего вида искусства. Я неоднократно спрашиваю, что, где, как удобнее для шефа чтобы я играла, переворачивала ноты, сидела за пультом. И я не понимаю, чем заслужила постоянные тычки под дых. Если я тебя чем-то не устраиваю, просто скажи - не надо изводить. Зачем, прекрасно зная, как к тебе относятся, так поступать с человеком? Пускай это мой наивный взгляд, пусть он простой - зачем усложнять и без того непростую жизнь? Пусть я останусь добровольно в каких-то моментах ребенком - это мой способ счастливой жизни. Почему нельзя просто быть счастливыми и сеять вокруг радость?