Дневники потерянной души

Глава 3 - Друзья

Следующим летом господин Лабинги отбыл в торговую поездку в одну из соседних деревень, надолго доверив имение нам с отцом и своему двенадцатилетнему наследнику. Тогда, будто подгадав, и объявился долгожданный гость, по которому давно уже скучал Маура, упоминая его в своих рассказах о жизни в Зараке.

По его словам, Ка́лимак был на целый год его младше, однако оказался более рослым и широкоплечим. Смуглое квадратное лицо выражало практичность и чрезвычайную уверенность в себе, на щеках его играл румянец, а большие и ясные карие глаза лучились живым умом и бурным весельем.

Спрыгнув с гнедой лошади, он подошел к Маура твердой неторопливой походкой. Встречавший улыбнулся, протянув руки в приветственном жесте, и получил улыбку в ответ – наглую, наплевательскую, но странно искреннюю. И они с приезжим обнялись по-родному, хлопая друг друга по спине, и горячо расцеловались в обе щеки.

- Собрался-таки! – весело сказал Маура. – Я уж думал, ты свой мощный зад от теплого стула не оторвешь.

- Мой мощный зад был занят, и уж никак не сидением на теплом стуле, - с нарочитой обидой ответил Калимак. – Объезд – это тебе не шутка, папаша меня припахал, как самого настоящего раба. Ильма́к жену взял прошлым летом, пришлось на выкуп собирать.

- Поздравляю, – радостно сжал его плечо хозяин. – Они с вами живут?

- Нет уж, к родичам ее свалили, - довольно ухмыльнулся тот. – Вот с этим можешь поздравить.

Маура расхохотался в ответ, затем оглянулся на меня, сделав знак приблизиться.

- Познакомься, Кали, это мой друг Баназир, он живет здесь со своим отцом, Ранугадом. Тот как раз уехал своих дочек навестить. Бан, – повернулся он ко мне, – вот Калимак, друг детства, о котором я тебе столько хорошего рассказывал.

- Ну, здоро́во, - Калимак критически оглядел меня с головы до ног, но затем все же приветливо хлопнул по плечу.

- Здравствуйте, господин, - почтительно ответил я, склонив голову.

- Э-э-э... А он точно твой друг? – подозрительно протянул Калимак.

- Да, разумеется. Просто Бан хорошо воспитан и уважительно обращается к тем, кто старше, - уклончиво ответил Маура и тут же сменил тему: – Так отец тебя одного сюда отпустил?

- Пока нет, - с видимым сожалением ответил тот. – Он здесь, на площади, лошадей на продажу привел. Мы у знакомых остановились, но я к тебе погостить отпросился. А вообще я уж скоро наследником стану, свое имущество будет. Ты думаешь, эта лошадка чья? Моя уже! – похвалился он. – Искорка ее зовут.

- Здо́рово! - кивнул Маура, поглаживая золотистую гриву кобылки. – И имя подходящее. Привязывай ее в стойле, там кормушка как раз полная, и айда в дом.

Быстро пристроив Искорку, Калимак вошел в переднюю. Он сполоснул руки и разгоряченное лицо в небольшом корыте на табуретке у стены, небрежно кивнув мне:

- Подай-ка полотенце.

Без всякой задней мысли я тут же подал ему желаемое, и гость тщательно вытерся, со смешком поглядывая в мою сторону; затем развалился на самом удобном стуле, задрав на стол обе ноги в потертых и грязных кожаных сапогах. Я тихонько присел на лавку, ожидая дальнейшего развития событий.

- Располагайся пока, Каль, я только переоденусь и обед подам, – раздался из дальней комнаты голос хозяина.

Через несколько минут он вернулся, на ходу надевая свежую тунику и приглаживая волосы.

- Вижу, ты уже расположился.

- А как же, – произнес тот. – Давай с едой приказывай поскорее, я голодный как зверь!

- Сейчас будет сделано, – кивнул Маура, доставая с полок миски и прочую утварь и привычно расставляя их.

Его друг машинально снял ноги со стола и уставился на него с ошеломленным видом.

- Ты же хозяин здесь, да? – спросил он с надеждой в голосе. По всей видимости, перед отъездом с господином Ильба в Сузатт Маура успел рассказать другу, из какого рода его усыновитель.

- Пока да. – Маура начал возиться у очага, чтобы подогреть недавно приготовленное мясо. – Кстати, Ильба на убывающей луне вернется, так что устраивать здесь кабак даже не мечтай.

- Да ладно, ладно, - отмахнулся сидящий нетерпеливо. – Я не пойму, чего ты здесь корячишься. Он что, прислугу с собой забрал?

- Он поехал один, - ровно ответил Маура, выпрямившись и вытирая руки.

- А где тогда рабы?

- Рабов здесь нет, - отпарировал его собеседник.

- А как же я?! – воскликнул я, вскакивая со скамьи и, к его досаде, снова выдавая себя.

- Да, Мау, а как же этот жирдяй? – ткнул Калимак пальцем в мою сторону. – Я ж сразу заподозрил, что он тут пресмыкается – глядит на тебя, что пес дворовый. Ты что, разыграл меня так? Ну ты даешь!

- Зря я о тебе столько хорошего рассказывал, – Маура со стуком поставил на стол деревянные тарелки.

- Да почему зря?! – обиделся его товарищ. – И какого гвоздя ты с прислугой якшаешься?

- Потому, что они такие же люди, как и мы с тобой. Знаешь, я думал, ты хоть немного поумнел с тех пор, как мы последний раз виделись.

- Уж извини, что не оправдал твоих ожиданий, - вскинулся тот. – Могу уйти.

- Не надо! – не выдержал я, донельзя огорченный и смущенный тем, что стал причиной их ссоры. – Хозяин, ну позвольте мне на стол подать, кто ж еще это должен делать?!

Маура шумно отодвинул стул, плюхаясь на него.

- Подавай. Действительно, кто ж еще.

- Во-от! – удовлетворенно протянул Калимак. – А этот все понимает. Глядишь, и поумней тебя будет, – отплатил он другу за обиду.

Настроение было испорчено, но все же мы сели обедать. Я привычно пристроился на скамье у стены, держа тарелку в руках. Так было принято во всех имениях, включая наше – до того, как возник Маура и стал пытаться нас перевоспитать.

- Знаешь, а мужик Танси́лы прошлым месяцем ее в стоге сена застал в обнимку с бире́льским торговцем горшками, - вдруг гоготнул Калимак, поделившись одной из распиравших его новостей. – Он за ним с вилами гнался до самого леса, а тот нагишом улепетывал на глазах у всей деревни! А Та́нса потом в конюшне у семейства Сато́риг пряталась целых три дня, чтоб он ее не прибил сгоряча!