Дневники потерянной души

Глава 22 - Радуга

В воздухе пахло полынью, копыта лошадей мерно придавливали свежую траву на равнинах, через которые мы продвигались в уже более неспешном темпе до самой ночи. Сон под открытым небом теперь не вызывал животного страха, а только чувство свободы и умиротворения. Мы возвращались домой.

Следующий день выдался столь же приятным, если не считать того, что мой хозяин был особенно молчалив и задумчив, и не подстегивал свою кобылу, а, наоборот, позволил ей плестись медленным шагом.

- Тебя чего, укачало? – подъехав поближе, наполовину шутливо спросил Калимак. – Кажется, мы слишком рано из Карнин-гула уехали...

- Думаю, как раз вовремя, - возразил Маура. – Нормально все.

Еще до полудня Эль-Орин, едущий впереди, осадил лошадь и завернул на небольшую зеленую поляну.

- Почему мы остановились? – окликнул его Маура, приближаясь. – Рано для привала.

- Я устал. – Чужак спешился, кряхтя и морщась.

- Так быстро? – подъехал Калимак. – Я думал, вам все нипочем, что метель, что солнце.

- Желаю тебе дожить до двухсот лет, и ты заговоришь по-другому, - не удостаивая его взглядом, отпарировал старик.

- До скольких?! – переспросил тот, почесав в голове, но его собеседник уже повернулся спиной, привязывая поводья к стволу дерева. – Ну и не надо, - Калимак обиженно пожал плечами. – Будто я поверил. То один до восьмидесяти с гаком, то второй до хрена больше... Это уже ни в какие ворота не лезет.

Я принес воды из текущего неподалеку лесного ручья, мы развели небольшой костер и стали готовить еду, а Маура присел рядом на камень, что-то насвистывая себе под нос.

- Смотри, я с кухни захватил и фрукты сушеные, и ягоды, и мед, - хвастался Калимак, засыпая ячменную крупу в булькающий котелок. – Сейчас такая вкуснятина будет, пальчики оближешь!

Закончив обед, во время которого Эль-Орин отдыхал в сторонке, мы, разморенные полуденным солнцем, тоже решили немного вздремнуть.

Проспали почти до заката, а пробудившись, обнаружили, что чужак куда-то исчез.

- Ну и пусть катится, черная бестия, - подал голос Калимак со своей самодельной лежанки из двух одеял, расстеленных на сухой траве. – Никогда он мне не нравился. Вот с первого раза, как я его увидел, так он мне не понравился. То есть, еще больше, чем остальные.

- А вот представь, он стоит где-то за твоей спиной и все слышит, – в тон ему протянул Маура.

- Где? – Калимак оглянулся, как ужаленный.

- Ну, я же не говорил, что стоит, я сказал «представь».

- Тьфу, опять издеваешься, - тот обиженно улегся обратно, но не смог сдержать улыбку. – Хотя так ты больше на себя похож. Слушай, а лошадок-то только две осталось! – воскликнул вдруг он, бросив взгляд на пятачок травы, где животные паслись на привязи. – Он что, украл их и сбежал, что ли?!

- Да ну, зачем ему это нужно? – возразил Маура. – Наверняка какая-то причина у него была захватить их с собой. Вот вернется и объяснит все.

Действительно, совсем скоро мы обернулись на хруст тяжелых деревянных колес о дорожную гальку.

- Вот тебе и сюрприз! – протер глаза Калимак, издали наблюдая за подъезжающим к нам Эль-Орином. – Не сбежал все-таки!

- Не все имеют такую привычку, - поравнявшись с нами и спускаясь с облучка, отметил чужак, давая понять, что его невероятный слух с возрастом не притупился. – Больших трудов стоило с одним смельчаком договориться о цене – другие побоялись выходить из домов, хотя я был один и средь бела дня.

- Так ты, выходит, за двух лошадей сторговался? – понял Калимак.

- Оставшихся вполне хватит, - кивнул чужак. – Можете запрягать.

Он протянул хозяину какой-то плоский темный сверток, до этого лежавший у него в сумке.

- Что это?

- Миáш, Эль-Ронт велел передать тебе. Просто заваривать в кипятке.

- Спасибо, - помедлив, Маура взял сверток, положив в свой мешок; затем одним рывком вскочил на лошадь и натянул кожаные поводья. – В повозке можете сами ехать, надеюсь, вам удобно будет.

- Нет уж, Мау, ты как хочешь, а мне надоело на хребте трястись, - к моей великой радости, вступил Калимак. – Верхом – это, конечно, здорово, но не на такие расстояния. Я, между прочим, ни черта не понимаю, почему ты у Эль-Ронта повозку не взял, когда он предлагал. Я уж было настроился, что со всеми удобствами поедем, а тут ты ускакал сломя голову. Странный ты, вот урожаем клянусь.

Кинув свой увесистый мешок на дно повозки, он сам удобно устроился у бортика, закинув руки за голову.

Я переминался с ноги на ногу, боясь последовать его примеру. Это было бы предательством по отношению к хозяину.

- Черт с вами, - плюнул Маура, слезая с лошади и перекладывая вещи.

- С нами, а как же, - сострил Калимак и тут же испуганно покосился в сторону сидящего к нам спиной Эль-Орина.

Чужак молча управлял лошадьми, Калимак вынул из своего мешка большую круглую лепешку, которой нас на прощание одарили в Карнин-гуле, и принялся с аппетитом ее уплетать. Маура же, так недовольный поступком нашего сопровождающего, очутившись в повозке, почти мгновенно уснул. Теперь, когда ему не нужно было удерживаться на лошади, в новых комфортных условиях он поддался накопившейся усталости, и я был несказанно рад, что хозяин хоть немного отдохнет. Калимак вскоре тоже обратил на это внимание, и громко фыркнул, облизывая пальцы.

- Вот ведь козел упрямый, а? – хохотнул он.

И мы одновременно наклонились, чтобы снять с Маура сапоги. Калимак отпрянул, возмущенный тем, что эта мысль пришла в голову и мне.

- Ты раб, ты и снимай, - с негодованием бросил он, резко отворачиваясь и садясь у противоположного борта.

Я безмолвно подчинился, развязав кожаные тесемки и осторожно стаскивая со спящего обувь. Затем, вынув из своего мешка легкое одеяло, накрыл его, и в дополнение поправил его сумку, наскоро подложенную им под голову.

Вечер перешел в ночь, и мы остановились на привал, расстелив одеяла на дне повозки. Если бы Эль-Орин присоединился к нам, то из-за его роста пришлось бы потесниться, либо спать на земле; но он, к счастью, еще две ночи оставался бодрствовать, сидя неподалеку на своей сложенной накидке.