Дневники теней. Книга вторая

Возрождение Эргоя.

Порхание разлетающихся в испуге птиц и ровный беспечный шелест травы приветствовали меня. Было раннее утро, но солнце уже успело появиться над горизонтом. Его яркий свет отражался в собравшихся в ложбинках листьев капельках росы, заставляя меня прищуриться. Я лежал посреди поля в окружении шевелящейся на лёгком ветерке высокой колосящейся осоки. Царил покой, возможный только в это время дня.

Но что-то было не так. Что-то потревожило птиц, дремавших в столь ранний час в своих гнездах. "Я слышал крик", - всплыла мысль в моей голове.

Я приподнялся на локтях, желая осмотреться. Голова гудела, как после шумной пьянки. Тело ломало, словно я вечность пролежал без движения и теперь, когда я решил вдруг пошевелиться, мышцы заныли, в напряжении своём заставив одеревеневшие суставы захрустеть. С трудом поднявшись, я встал. Ноги меня не слушались. Голова кружилась. Мир плыл перед глазами. Непослушное тело стремилось свалиться на землю, вернув меня в исходное лежачее положение. Было трудно удержаться, но я переборол это сопротивление и справился с казавшейся непосильной задачей.

Собрав силу в кулак, а мысли воедино, я осмотрелся. Казалось, что ничего примечательного не было. Однако, мой взгляд зацепился за островок примятой травы, расположенный на некотором отдалении от меня. С трудом передвигаясь, я побрел в сторону этого островка. Подсознание подсказывало, что именно там я найду ответ на интересующий меня вопрос: “что вообще происходит?”

Конечно же я понимал, что не смогу сразу же получить все объяснения, которые требовались. Навряд ли я смогу легко узнать как получилось так, что я только что был в компании с Ариутом, находясь среди беснующейся толпы, и вдруг оказался в безмятежном поле. Чудеса, да и только. Но разве можно чему-либо удивляться, если повидал и познал всё то, что выпало на мою долю. Логических умозаключений я не ожидал - моя жизнь давно перестала поддаваться логике, если её вообще когда-нибудь можно было логично объяснить. Конечно же я размышлял и искал объяснения, пока брел до примятой травы. Любому человеку свойственно допытываться до правды, даже не имея ни малейшего намёка на неё. Я предполагал, что переместился в пространстве для того, чтобы спастись от неминуемой участи. Но как объяснить тот факт, что я помню как умер? Или это была не смерть? Я никогда раньше не перемещался и вполне может быть, что перемещение именно так и выглядит.

Заинтересовавшая меня проплешина хорошо выделялась на фоне высокой травы - будто почва провалилась в этом месте. Когда я подошёл вплотную, то увидел не окруженный травой участок мёртвой земли, как можно было бы предположить, а только что образовавшуюся прогалину, виновник появления которой был ещё на месте. На примятой траве лежал мальчик лет семи. Ярко-рыжие волосы сильно контрастировали с его бледным лицом. Он был одет в белую, чуть испачканную рубаху, выпущенную из синих брюк. На ногах были надеты низкие ботинки со шнуровкой. Худой, с округлыми чертами лица, узкими губами и носом-картошкой, он лежал неподвижно. Его бледность была неестественна. Губы, цвет которых в юном возрасте обычно бывает розоватым, были сине-чёрными. Вместо румянца на щеках присутствовали пятна голубого оттенка. Веки его были сомкнуты, а выделяющиеся вены имели пугающий чёрный цвет. Он пришел сюда по тропе, которая уходила в сторону видневшейся на горизонте деревни.

"Неужели он мёртв?" - подумал я и потянулся, намереваясь проверить наличие пульса. Но не успев дотронуться до мальчика, я в ужасе отдёрнул руку. Это была не моя рука. Вернее сказать, это была не рука человека - это была рука тени. Она была сформирована из множества полупрозрачных чёрных лоскутков, концы которых трепетали, словно их шевелило сильным ветром.

- Я - тень? Не может быть! Неужели я - это она? Но как мне стать прежним? - озадаченно шептал я.

Из размышлений меня вывел хриплый свистящий забор воздуха, производимый легкими мёртвого мальчика. Взгляд мой тут же перекинулся на него. Увиденное меня поразило. Ребёнок, ещё недавно выглядевший умершим, теперь был жив и на вид совершенно здоров. Розовый румянец вновь покрыл щеки, губы приобрели привычный оттенок, а глаза блестели по-детски озорными огоньками. Он был растерян и не понимал что происходит. И я был с ним солидарен - раньше не было ни одного человека, который ожил бы после убийства тенью. А по всем признакам именно тень его убила. Однако, растерянность мальчика быстро прошла. Живые огоньки в детских жизнерадостных глазах потухли - им на смену пришёл бескрайний ужас. Зрачки расширились и казалось, что сознание, недавно возродившееся в мальчике, исчезло в бесконечности этих чёрных бездонных пропастей. Красивое лицо исказила многозначительная гримаса - ребёнок увидел меня в обличии тени. Молча отползая, он с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, побежал в сторону дома.

Всё это время стояла полнейшая тишина, словно природа затаилась и наблюдала за происходящим. Лишь издалека раздался вопль, полный ужаса - это мальчик добежал до деревни.

Мне не оставалось иного выбора, кроме как уйти куда-нибудь подальше, чтобы всю эту историю приняли за богатую фантазию ребёнка.