Дневники теней. Книга вторая

Кревель.

Спустя два часа Кревель, встречая меня, распростер свои когтистые объятия.

Город был великолепен. Я никогда ещё не видел каменных сооружений, а этот город был построен из камня целиком. Своей формой он напоминал крепость времен второй эпохи, за исключением того, что стенами крепости были обычные жилые дома, заселенные не менее обычными людьми. Город состоял из множества жилых и административных зданий. Постройки плотно примыкали друг к другу, но при этом имели разную высоту. Они располагались кольцами друг за другом, словно лабиринт. Вырезанные в каждом кольце высокие арки являлись единственными проходами к центральной площади. Форма города была архитектурной задумкой. Она являлась попыткой придумать что-то новое, при этом возрождая старое. Так и появилось новое веяние архитектурной мысли, воплощенной в город Кревель.

Один из красивейших городов периода третьей эпохи, несмотря на все светлые надежды, встретил меня ощетинившись. Стоящий на входе патруль был одет в кожаные бушлаты с нашитыми поверх позолоченными стальными пластинами, чёрные штаны и тупоносые ботинки с позолоченными бляшками. На нагрудных пластинах у каждого из патрульных был знак в форме пламени. Такое же пламя алого цвета красовалась на чёрных овальных щитах. На поясах у патрульных висели мечи. Меня без вопросов пропустили внутрь, но при этом сопроводили кровожадным взглядом, причину которого я сразу же понял - в городе проводилась очередная облава на ни в чем неповинных людей. Да, именно на людей - обладатели способностей, даже самых простых и слабых, уже давно ретировались из города, используя для этого весь свой арсенал. Простой же люд не имел никаких шансов исчезнуть незамеченным или не быть пойманным при попытке спастись. А любая попытка покинуть город, как очевидно, рассматривалась как признание вины.

Я увидел, как из ближайшего ко мне дома вытащили женщину. Платье на ней было порвано, что максимально обнажало тело. Грязная и заплаканная, она молила о пощаде, тщетно убеждая, что не является ведьмой. А из-за угла дома выглядывали две девочки, лет семи, и смотрели с заплаканными глазами на то как их мать уводят к последнему пристанищу - тюремной камере.

- Ты смотри, здесь ведьмины отродья! - прокричал патрульный, неожиданно появившийся позади девочек и схвативший их.

- Тащи их сюда! - ответил тот, что стоял, возвысившись над матерью. - Нам велено искоренить всю эту нечисть.

Кивнув головой, патрульный схватил девочек за волосы и потащил их вслед за матерью. Увидев это, женщина издала душераздирающий крик. Её взгляд остекленел, подернулся влажной плёнкой и, отражая царивший на душе хаос, наполнился безумием. Жизнь семьи была решена.

Не успел я хоть как-нибудь отреагировать на происходящее, как мужской вопль, разносящийся с противоположной стороны улицы, привлёк моё внимание. Передо мною, словно в замедленной действии, предстала картина падающего на землю человека, из спины которого торчало копье. Позади него, вытянув руку вперёд, в броске застыл патрульный. Было понятно, что пострадавший мужчина хотел сбежать от подобного правосудия, но не смог - не желая играть в догонялки, охотник вонзил копье в свою жертву точным броском. Мучения были не долги. Упав на землю, жертва прохрипела в последний раз и испустила дух.

- Молодец, Морис! - сказал подошедший к метнувшему копьё патрульный. - Всякую охоту заканчиваешь полётом своего копья.

- Это добрая традиция. А традиции надо соблюдать, - усмехнулся Морис в ответ.

Ужасающим зрелищем картины издевательств, насилия и разорения появлялись в поле моего зрения. Из окна одного дома выкинули мужчину. Из другого дома выволокли обнаженного старика и погнали его прутьями, сопровождая это криками: "Так тебе, мразь! Наколдуй себе одежду". Слева от меня рухнула старушка - сердце не выдержало, когда её маленького внука схватили и повели в направлении тюрьмы. Спереди женщина подожгла себя, ругаясь на всех, проклиная и смеясь, что она никому не досталась.

Прекрасный город, своим каменным величием возносящийся над остальными, на деле был центром зла и насилия. И пока смерть наполняла улицы слабыми и беспомощными людьми, над городом уже начинал виднеться дымок от первых костров.

- Что это за дым? - поинтересовался я у патрульного.

- У нас правосудие быстрое - либо режь, либо жги. А ты кто такой? Ни разу не видел.

- Я путешественник - проездом здесь. Многие говорят, что город настолько хорош, что его надо обязательно увидеть.

- Как бы это не было последним, что ты увидишь. Уезжал бы ты подальше, пока за тебя не взялись.

Оставив собеседника, я направился по направлению дыма. Как оказалось, он поднимался над центральной площадью, которая была заполнена стягивающимися отовсюду зеваками. Было удивительно смотреть на то, как люди, влекомые жаждой кровавого развлечения, шли на казнь, понимая, что их тоже могут поймать. Оглядываясь по сторонам, они пробирались в самую гущу событий и занимали свое место, считая, что теперь они в безопасности. На самой же площади было сооружено три помоста со столбами по центру, под которыми лежала сухая солома. Два из них были пусты, а к третьему, тому от которого и чадил дым, были привязаны три человека - две женщины и мужчина. Солома под их ногами занялась скоро и огонь, поднимаясь вверх, уже ласкал языками пламени помост, жадно стремясь к загнанной добыче. Пока пламя поглощало своих жертв, а ужасающий крик заполнял площадь, ко второму помосту подвели женщину с дочерьми, которых я видел совсем недавно. Их привязали к столбу и без каких-либо церемоний принялись разжигать костёр. Огонь неистово вспыхнул, предчувствуя свежую плоть. Девочки закричали, перекрикивая заживо горящих рядом людей. Обезумевшая от горя мать, со слезами на глазах, принялась с новой силой умолять пощадить её детей. Но инквизиторы её не слушали, как не слушал её и огонь. Помост, облизываемый алчными до добычи языками, стал чернеть. Конец был неминуемо близок.