Дневники теней. Книга вторая

Удоль.

Осень была на редкость дождливая. Реки, переполненные без конца падающей с неба водой, выходили из берегов, затапливая прибрежные территории. Леса потеряли свою плодородность. Прогнившие грибы были изъедены червями и улитками. Созревшие ягоды отваливались под натиском дождевых капель и смешивались с землей. Снующие в поисках пропитания птицы подбирали их и, наевшись досыта, тут же засыпали, поддавшись действию забродившего продукта.

Дождь лил вторую неделю подряд. Казалось, что кто-то сверху увидел весь тот ужас, который творится на земле, и решил напросто смыть этот позор, чтобы больше его не видеть. Потоки воды размывали дороги, затапливали огороды и сады, заливали подполы и склады.

В один из этих пасмурный осенних дней я остановился на ночлег в трактире на окраине деревушки под названием Удоль.

Удольцы были достаточно дружелюбными людьми. У них всегда можно было найти приют. Если вдруг в трактире не находилось комнат, то каждый местный житель считал своим долгом предложить гостю свободную койку в доме. Но мне, как я уже написал, в этот раз не случилось опробовать на себе гостеприимство столь душевных людей.

Прежде чем отправиться ко сну, стоило отужинать, сдобрив благородную пищу кружкой пива. К чему я и приступил сразу после заселения. Плов из баранины быстро украсил занятый мною стол. От аромата мяса с рисом, добротно приправленного травами и барбарисом, обильно выделилась слюна. Присоединившийся тут же запах хмеля дал понять, что к ужину можно приступать.

Трактир, ничем не отличавшийся от множества других, был исполнен в традиционном деревенском стиле. На небольшом отдалении от входной двери, по левую руку, расположилась барная стойка и дверь, ведущая на кухню. По правую руку раскинулся небольшой зал на восемь столов. Приоткрытая дверь, расположенная в дальней от входа части помещения, вела к спальным комнатам. Бревенчатые стены ничем не были украшены. Общий зал освещался свечами, расположенными и на столах, и на барной стойке.

- У вас прекрасный плов, - заметил я разносящей еду девушке.

- Спасибо, это я делала. У нас скромное заведение - я и готовлю, и разношу, и убираю. Мать, правда, мне тоже помогает.

Будто в подтверждение её слов из двери, ведущей на кухню, с подносом в руках вывалилась высокая полная хозяйка трактира и направилась к ближайшему столику. Дочь, определённо, была не в неё. По-детски милое, с острым носиком, личико украшали карие блестящие и жизнерадостные глаза. На стройный девичий стан спадали длинные волосы цвета вороньего пера. Всё это шло в полнейшую противоположность с тучной женщиной, имеющей короткие вьющиеся рыжие волосы и нос картошкой.

- Это мать тебя научила так вкусно готовить?

- Нет, отец, - ответила девушка, понурив нос.

- А где он? - решился спросить я, почуяв неладное.

- Он умер.

- Прости, я не мог знать.

- Многие умерли. Кузнец, сын мясника, друзья, папа…

- Я не слышал, чтобы у вас была хворь. Что произошло?

- Зараза здесь не при чем - это всё дожди.

- Дожди? Разве они научились убивать? - неуместно пошутил я, но тут же осёкся, проверяя как на это отреагировала моя собеседница.

- Я понимаю, это странно. Подобный вопрос все задают, кто узнает причину смерти. Но всё намного сложнее. Дождь виной разлившимся болотам.

- Они увязли в болотах? - уже не так смело предположил я.

- И снова нет. Никто не верит - говорят об ветки ободрались, но разве такое бывает? Мы же видели тела. Это не ветки - это когти.

- Когти? Дикий зверь?

- Может быть и дикий зверь, но мы такого никогда не видели. Здесь не водятся опасные дикие звери. Мы бы знали, если бы они были. Нет, это какая-то нечисть, иначе и быть не может.

- А где я эту нечисть могу найти?

- Зачем это вам?

- Чтобы я знал куда нельзя ходить, - ответил я, понимая, что меня ждёт долгий подробный рассказ.