Дневники теней. Книга вторая

Друзья.

С самого своего рождения я чувствовала себя неполноценной. Ощущение, будто от меня отделили половину, никогда не оставлял меня. Нет, я была нормальным человеком, ведущим обычный образ жизни, с присущими всем людям тревогами, переживаниями, радостями, страстями, любовью, ненавистью и желаниями. Любой, знающий меня ребёнком, сказал бы, что я была добродушной, жизнерадостной и услужливой девочкой. Я таковой и была, однако пустота не давала мне покоя. Всё моё стремление к общению, приобретению новых знакомых и друзей, помощь людям - всё это было направлено на заполнение той пропасти, что была в моей душе. Со мною что-то было не так, но я не понимала что. Мама мне говорила, что это должно быть связано с инцидентом, произошедшим при рождении. По её словам, настолько доброго и отзывчивого человека она ещё не знала. Будто бы я умерла на какое-то время для того, чтобы воскреснуть чистой от злых помыслов - так сказать без внутреннего демона, живущего во всех остальных людях. Возможно это было так, хотя сейчас я в этом не уверена.

Я очень сильно любила своих родителей. Они были для меня всем, а главное - примером для подражания. Жизнь на острове накладывала свой отпечаток на быт местных жителей. Основным промыслом, которым занималась мужская половина населения, была рыбная ловля. Не исключением был и отец. Каждое утро он вставал до рассвета, тихонько, чтобы никого не разбудить, одевался, собирался и уходил в туман. На берегу его ждала потрёпанная временем, но прочная и верная лодка, с которой он, раскинув сети и закинув снасти, ловил свою добычу. Улов не всегда был велик, но на жизнь нам хватало.

Мать же вела домашний быт. Наряду с воспитанием своей маленькой дочурки, она готовила, стирала и убирала. Так же на ней был уход за скотом, соление и вяление принесенной отцом рыбы. Во дворе всегда стояли дубовые бочки, в которые слой за слоем укладывались рыба и соль. Во дворе около дома была оборудована небольшая коптильня, а рядом с ней, на натянутых между двух столбов верёвках, висела рыба. Из скота у нас было две коровы и коза. Несколько раз в день мама уходила в хлев с двумя вёдрами, а по возвращении угощала меня парным молоком с ломтем свежеиспеченного хлеба. Полакомившись вдоволь, я выбегала на улицу и гоняла кур, вызывая улыбку на материнском лице.

По выходным я ходила с отцом топить баню, сложенную по-черному. Какое же было весёлое купание в ней. Вода из огромного чёрного котла смешивалась в тазике с холодной водой, и я плескалась и плескалась. Ни разу не удавалось уходить из бани, не измазавшись после промывки сажей.

Детство яркими красками запечатлелось в моей памяти. Ах, как же часто по утрам меня встречал накрытый стол с блинами из печи, которые мама подавала со сметаной и простоквашей, либо изначально готовила с творогом. Этот вкус детства, наверное, никогда не уйдёт из моих воспоминаний, сколько бы веков не прошло с тех пор.

Как же я любила своих родителей, да и люблю их до сих пор.

Каждое утро начиналось в деревне с пением петухов, приветствующих солнце, не охотливо появляющееся на горизонте. Жизнь в деревне была размеренная. Все знали друг друга и жили бок о бок, помогая соседям в заботах и делах. Конечно же без вражды не обходилось. Кого-то считали ведьмой, кого-то алкоголиком, а кого-то тунеядцем. Как это водится, соседи периодически косили взор друг на друга и выставляли претензии по поводу пропадающего урожая, а детишки тихонько хихикали, искренне надеясь, что их шалости не будут замечены.

Когда мне было четыре года, я подружилась с соседкой девочкой. Она была старше меня всего на три года, но я тянулась за ней и старалась подражать во всем, будто бы она была взрослой, созревшей женщиной. Сколь слепы и наивны детские побуждения. Сейчас даже смешно вспоминать об этом. Но тогда я свято верила, что она побывала на большой земле, видела магов и ведьм, сражались с ними в неравном бою и победила только благодаря своей находчивости. Мы, дурачась и играя, восстанавливали рассказываемые ею события, каждый раз добавляя что-то новое. Она была моим кумиром и я, конечно же, мечтала тоже пойти на большую землю, когда мне исполнится пять лет. Мама, видя наше веселье и игры, только посмеивалась, понимая, что скоро придётся объяснять своей маленькой дурёхе почему не надо идти на магический фронт. Объяснение, к слову, было совсем простым.

- Твоя подруга Дуня всех магов перебила, тебе совсем ничего не оставила, - сказала мне мама, когда я, взяв кулёк с вещами, засобиралась уходить из дома.

А я ведь тогда обиделась так сильно, что не общалась с Дуней почти месяц.

У нас в деревне было много ребятишек. Мы все дружно играли, забывая обо всём на свете. Время пролетало быстро и беззаботно. Школ у нас как таковых не было - один единственный учитель собирал детишек со всего острова и обучал грамоте, письму и счету. Этих знаний было вполне достаточно для деревенской жизни, а к другой особо никто и не стремился.

У меня был друг Светослав, которого все мы звали просто Славой. Тогда традиции, языки, имена и наименования ещё только начинали смешиваться и преобразовываться в общее, всем понятное наречие. Так вот, мой друг очень любил животных. Его всегда окружали различные птички, мышки, кошки, собачки и другая живность. Всех их он держал дома, за что получал по шее от родителей, всё время грозящих выгнать из дома всю эту блохастую свору во главе с сыном. Конечно же они этого не делали, но пыл мальчика постепенно поутих. Он стал в большей степени выхаживать больных животных и либо отпускать их на волю, либо раздавать друзьям. Мне очень нравилось быть в его компании - в окружении разномастных живых существ. Я любила помогать ему в лечении и уходе за мохнато-пернатыми больными.

Мы со Славой подружились после совершенно случайной встречи, когда я возвращалась домой от учителя. Я шла спокойно, наслаждаясь красотой и природой, когда вдруг увидела макушку, торчащую из травы.