Дневники теней. Книга вторая

Пуан.

Когда мне было двадцать четыре года, я остановилась в небольшом городке под названием Устоль. Причиной тому было знакомство с замечательным человеком, художником Пуаном, ставшим в дальнейшем моим мужем.

Мы познакомились на стройке Устольской плотины. Город, стоящий на берегу реки Устольки, был построен на болотистой местности и мог подвергнуться затоплению при разливе реки во время осенних дождей. Поэтому строительство плотины было делом первостепенной важности. Все жители города, включая гостей и временных поселенцев, участвовали в строительстве этого жизненно важного объекта. Я тоже стремилась помочь.

Что могла сделать хрупкая девушка? Понятно, что непосредственно строительством занимались крепкие и здоровые мужчины, но ведь было и много другой работы. Рабочих необходимо было кормить, лечить и всячески по-иному помогать им. С целью обеспечения пропитания были оборудованы кухня и столовая, которые раскинулись на улице под большим навесом - лето было тёплым, и мы могли себе позволить проводить время на свежем воздухе. Медицинский пункт расположился в ближайшем от стройки доме. Специалистов тогда не было, поэтому в лечении участие принимали все желающие и умеющие делать хотя-бы перевязку. Я была в их рядах. Мне было понятно, что я не могла использовать силу, однако желание помогать нуждающимся было всегда со мной.

Так мы и приступили дружно к строительству.

Не могу похвастаться романтической историей моего с Пуаном знакомства. Ему не способствовали героические подвиги добивающегося меня мужчины или волшебное исцеление от смертельной раны, полученной при разрушении плотины. Всё произошло более жизненно и обыденно. Плотина достроилась без каких-либо происшествий, а увиделись впервые и подружились мы за одним из обедов, повздорив из-за какой-то ерунды. Сейчас уже даже не вспомню что это было. Словно искорка проскочила между нами и воспламенила холодные сердца. Наши истории были схожи. Он, как и я, недавно потерял родителей и, почувствовав после этого свой дом чужим, пошёл странствовать. Судьба сама свела два разбитых сердца, чтобы объединить их в одно целое.

История нашей любви закрутилась быстро. Подкалывая друг друга при встречах, мы всё больше сближались, пока не сошлись в объятиях, слившись в страстном поцелуе, не обращая внимания на смеющихся друзей и проходящих мимо знакомых. Прошло меньше месяца с момента нашего знакомства, а мы уже стояли обнявшись, понимая, что теперь весь наш мир сконцентрировался именно на этих новообразовавшихся узах.

Когда строительство плотины было завершено, мы сыграли свадьбу. Приглашены были только самые близкие люди, но, несмотря на это, праздник получился шумным и весёлым. Изрядно подвыпившие гости скандировали "горько" и кричали "ура", и казалось, что не будет в моей жизни момента счастливее, чем этот. Да в общем ощущение вполне было правдивым. Прекрасная свадьба и несколько лет жизни после неё были легки, безмятежны и наполнены счастьем. Это был рай на земле. Жаль, что мне никто тогда не сказал, что счастье не бывает вечным. Да я, наверное, и не поверила бы, если бы мне об этом сказали. Семья была для меня всем. Она была центром вселенной, моим оплотом и пристанищем успокоившейся души. Она была для меня абсолютно всем, но видимо судьба моя такова, что как раз-таки всего мне суждено лишаться постоянно.

Время шло вперёд, годы летели, и мы неминуемо должны были стареть. Но со временем я стала замечать, что внешность моя с годами не меняется. Я как была молодой девушкой, так ей и оставалась. Сколько бы лет не проходило, я видела в отражении все то же двадцатидвухлетнее юное создание, каким я была в момент оставления дома. И это стало создавать определённые трудности. Пуан всегда гордился неувядающей красотой своей прелестной супруги. "Ума не приложу как ты умудряешься сохранять свою внешность", - говорил он постоянно с улыбкой, рисуя очередной мой портрет. А я не находилась что ему ответить. Я понимала, что это не особенность человеческого организма - это последствия дарованной мне силы, и когда-нибудь эти последствия станут моей расплатой за чудесные способности, которых я не просила.

Судьба, словно помогая случиться неизбежному, внесла свою лепту в разлад некогда крепких отношений. Всё сводилось к ребёнку. Пуан всей душой и сердцем желал зачать малыша. Да и я была бы рада, если бы это случилось. Но жизнь не всегда преподносит нам подарки, в основном пиная в необходимом направлении, нежели поглаживая по головке за совершённые поступки. Я знала, что отсутствие женских неприятностей, от которых я избавила себя в юном возрасте, не сулит ничего хорошего. Даже представляла какие именно последствия мне грозят. Но я и представить не могла сколько душевной боли, мук и терзаний придётся мне испытать. Я не могла зачать малыша и, в конце концов, в этом пришлось признаться.

Пуан, всегда относящийся с пониманием и благосклонным участием к моим проблемам и тревогам, взбесился не на шутку, накричал на меня и ушёл в ночь, не сказав куда и не уточнив, когда его ждать. Два дня и две бессонных ночи прошло, прежде чем он вернулся. Вдрызг пьяный, весь в грязи, источающий неприятный запах, он сидел в сумеречный час на крыльце нашего дома, словно ожидая того, что я почувствую его присутствие и пущу внутрь. Он оказался прав. Любая женщина чувствует своего мужчину. Мы ощущаем все происходящие с любимым неприятности, улыбаемся, когда он радуется, и грустим вместе с ним. Мы, словно энергетические вампиры, питаемся мужской энергией, и эта постоянная подпитка позволяет нам ощущать свою вторую половинку, сколь бы далеко она не находилась.

Я знала, что Пуан на крыльце, но одновременно с этим я чувствовала, что его возвращение не сулит ничего хорошего. Желание впустить его в дом и обнять смешивалось со страхом отчуждения и неприязни, который висел в напряжённом воздухе. Я открыла дверь. Передо мною стоял всё тот же мужчина, которого я любила, но я его не могла узнать. Он сильно изменился. Вернее, не он сам, а его взгляд. Некогда родной человек смотрел на меня хладнокровно, словно я чужая. Будто он первый раз меня видит. Он сказал, что я предала его тем, что не рассказала обо всём сразу и велел уходить из его дома. Это был конец. Я ушла и больше его не видела.