Дневники теней. Книга вторая

Мариндосф.

Дальнейшая моя жизнь текла в одиночестве. Нет, я не отчуждалась от людей - я знакомилась, общалась, дружила, но больше ни к кому не привязывалась. Любые отношения были обречены на разрушение, а мне не хотелось вновь разбивать сердце себе и кому-либо ещё. Но это меня не расстраивало. Такая жизнь тоже имеет свои прелести. Никакой зависимости и переживаний за кого-либо - только свобода и абсолютная самостоятельность.

Жизнь текла вперёд, словно речка, прокладывая себе путь мимо преград, преодолевая пороги и стремясь куда-то в неизвестную даль. Местами попадались плёсы и разливы - остановки на пути, в которых проводишь значительную часть своего времени и переживаешь важнейшие события. Но пройдя через них, жизненный путь продолжался дальше, влекомый неизвестными силами бытия.

Одним из важнейших таких разливов в моей жизни стали годы, проведённые в городе Мариндосф. Меня всегда привлекала медицина и целительство - это, наверное, была одна из основных причин почему я помогала людям. Безусловно, я проявляла участие, сострадание и жалость, но безудержное желание помочь подогревалось необъяснимой страстью к врачеванию.

Я старалась не применять свои способности, но не всегда это удавалось. Они словно пробивались наружу, и я непроизвольно прибегала к их использованию. Помимо того, мои способности стали усиливаться из года в год. Я чувствовала нарастающую силу, но она настолько меня пугала, что я не позволяла дать ей выход. Возможно, это было неправильно, но как можно понять что правильно, а что нет, когда дело касается неизведанного. Страх всегда сильнее здравого рассудка. Так было и в этом случае.

Со временем я начала чувствовать боль других людей, находящихся поблизости. Я ощущала все их раны и травмы, и это позволяло с лёгкостью находить нуждающихся. Изначально это выражалось в слабом ощущении востребованности в помощи, но затем это ощущение стало усиливаться до тех пор, пока не превратилось в навязчивый зуд. Как хочется чесать комариный укус, так же и мне хотелось помочь больному, и было очень сложно себя остановить от этого. Этот зуд меня изводил. Сдерживать выплёскивающуюся через край энергию, накопившуюся во мне, было уже невмоготу. Мир для меня стал адом, наполненный болью и страданием, ведь не существует полностью здоровых людей, а любые ссадины, порезы, ушибы, вывихи, болезни или заболевания жгли меня изнутри, причиняя мучения. Я знала, что не смогу сдерживаться вечно, и это время наконец настало.

Одним из достопримечательностей Мариндосфа была держащаяся обособленно местная больница, столь великая, что складывалось ощущение, будто это не больница, а город в городе. Отгородившись от мира забором, она словно защищала внутренние устои и порядки, хранимые здесь годами. И никто не осмеливался их нарушить, что было удивительно, зная вечное стремление людей искоренить всё прекрасное.

Я не планировала посещать это прекраснейшее место. Я вообще не знала о его существовании. Попала я туда совершенно случайно, одурманенная взбунтовавшимися силами. Под воздействием бушующей энергии моё сознание тогда помутилось. Я понимала что происходит, но, словно марионетка, шла в сторону больницы и не могла ничего с собой поделать. Каждый шаг становился все тяжелее и тяжелее. Чем ближе я подходила, тем сильнее кружилась моя голова и тем сильнее мне хотелось раскрыться и выплеснуть из себя всю накопившуюся за долгие годы мощь.

Когда я пришла на территорию больницы, то ощутила весь спектр возможных переживаний, тревог и страданий. Я словно слилась с окружающей болью - мы стали единым целым. Больных в больнице было более, чем достаточно. Кто-то сидел около пруда, с трудом дыша, и наблюдал за плавающими лебедями. Кто-то лежал на кровати и корчился, понимая, что последние мгновения жизни проведёт в агонии и страхе. Во дворе сновали люди с порезами, переломами и ожогами, пострадавшие от какого-то несчастного случая. Это всё слилось в один поток, который я чувствовала на себе. И сил держаться больше не было.

- А-а-а..! - разнесся громовым раскатом по всему городу мой крик.

Мир вокруг погрузился в согревающий яркий свет. Энергия безудержным потоком выплеснулась из меня и понеслась ко всем этим несчастным людям, столь нуждающимся в помощи, но не могущим её получить. Раны на людях стали быстро затягиваться, а кости срастаться. Сердцебиение стариков вернуло свой по-юношески здоровый ритм. Хрипы переросли в спокойное ровное дыхание. Ещё минуту назад плюющий кровь мужчина поднялся на ноги и с облегчением вздохнул. Хворь отступила. Жизнь и радость вновь заиграли на лицах людей.

На меня нахлынули удовлетворённость и умиротворение. Ощущение было такое, будто острейшая мигрень, мучающая минимум неделю, неожиданно отступила. Я улыбнулась этому чувству и, потеряв остатки сил, повалилась без сознания в крепко принявшие меня руки.