Дневники теней. Книга вторая

Стэла после встречи с тенью.

Предчувствие, что что-то не так, возникло сразу же, как я пришла в чувства. И это ощущение не ограничивалось тошнотой, головокружением и чувством того, что все мои внутренности перемешали в несуразное месиво. Я понимала, что произошло нечто ужасное. Второй раз в жизни моя женская интуиция подсказывала мне, что любимый находится в беде и я могу его потерять. И это оказалось так.

Когда я смогла сфокусироваться, то увидела перед собою последствия произошедшего взрыва. Кровать, на которой лежал мой пациент, превратилась в образовавшуюся на полу горстку пепла. Стены помещения, в котором я находилась, покрылись глубокими трещинами. Волшебный камень рассыпался в труху. Зеркало разбилось. Его багет разрозненно продолжал висеть на стене, а осколки, ещё недавно отражавшие происходящую картину, были разнесены по всей комнате. Потолок был покрыт сажей от пламени, которое уничтожило кровать.

Мой слух уловил слабый стон, исходящий от входной двери. С трудом повернув голову, я увидела Сиреля. Он лежал на полу. Голова его была разбита. На пол капала алая кровь, но иных признаков, свидетельствующих о более серьёзных повреждениях головы, видно не было. Хриплое дыхание явно говорило о сломанных ребрах. Больше внешних повреждений не было. Единственное что угрожало его жизни - это кровопотеря, которая, судя по растекшейся по полу луже, была уже значительной.

Преодолев боль в теле, я доползла до любимого и взяла его за руку.

- Я услышал крик, - хрипло произнёс он. - Кто это был? Они такие же, как и ты?

- Да, он такой же, - ответила я, задумавшись.

- Он? А та девушка? Она так похожа на тебя.

- Я думаю, что это какой-то резонанс, произошедший при моем взаимодействии с ним. Я будто слышала голос, называющий его тенью. Может быть и я тень?

- Ты не похожа на него, кха-кха, - закашлялся он, и алая струйка побежала вниз из уголка его рта. - Может поговорим, когда ты меня вылечишь?

- Конечно!

Я принялась за ставшую для меня уже обыденной процедуру. Руки Сиреля были в моих руках, взгляды наши встретились, и я стала читать молитву. Лёгкая улыбка появилась на его лице, но не продержавшись и пяти секунд исчезла, сменившись томной гримасой слабости. Я почувствовала, что что-то не так. Энергия, вышедшая из моих рук и глаз, была не цвета солнечных лучей, а серая, почти бесцветная. Изначально я не придала этому значения - страх за жизнь любимого заставлял меня торопиться. Но теперь, когда эта энергия, наполнившись энергией другого человека, стала возвращаться обратно ко мне, насыщая меня силами, я поняла, что происходит нечто страшное. Я истощала Сиреля, и истощала с такой интенсивностью, что он буквально увядал на глазах. Мир вокруг подернулся белесой пеленой и стал бесцветным. Среди молочного тумана серого чуждого мне мира я наблюдала за тем, как мой любимый умирает и ничего не могла с этим поделать. Запущенные потоки, призванные исцелить, раскинулись алчно вычерпывающей силы сетью и не желали отступать до тех пор, пока не выкачают всю жизнь без остатка.

Сирель умер от моих рук, а я даже не смогла его оплакать. Желание найти новую жертву заполонило все мои мысли. Я не могла управлять своей перерожденной силой. Она была совсем не похожа на силу исцеления. Если раньше, до того, как я вылечила всех в этой больнице, я только и желала всех подряд лечить, то теперь моей манией стало насыщение чужими жизнями. Я вновь чувствовала это назойливое жжение внутри и понимала, что когда-нибудь сорвусь. И мне ничего не оставалось, кроме как бежать как можно дальше, бросив всё и скрывшись от людей.

Когда я убегала, разум мой был затуманен. Я отказывалась верить в то, что всё это происходит со мной, а неверие в происходящее заставляет нас совершать необдуманные поступки. Изначально, я оставила остывшее изуродованные тело Сиреля лежать на полу, не подумав, что первой под подозрения попаду именно я. Следом за этим я в панике толкнула врача, выходившего из другой комнаты, и не объяснила с чем связано моё неординарное поведение. Конечно же он поспешил проверить от чего я убегала в такой спешке и, обнаружив тело коллеги, поспешил поднять тревогу.

Первые признаки поднявшейся шумихи проявились, когда я выбегала через ворота больницы. Во дворе больницы начиналась беспокойная возня. Несмотря на это меня пропустили, спокойно со мной поздоровавшись и мило улыбнувшись. Это был последний раз, когда я видела такую доброжелательную улыбку на лицах знакомых мне людей. В дальнейшем все они стали смотреть на меня с презрением и страхом.

То, что за мной следует погоня, я поняла уже на выходе из города. Тем временем паника немного прошла и вместе с осознанием произошедшего пришли горе, боль утраты и самобичевание. Я остановилась на небольшом отдалении и, обернувшись, увидела надвигающуюся толпу. Они бежали ко мне скандируя: "Ведьма! Сжечь её!". Мне же было всё равно. Я заслужила этой участи и хотела лишь одного - скорейшей кончины.

Толпа, явно настроенная решительно, окружила меня. К обитателям больницы, ставшим за долгие годы мне совсем родными, присоединились другие жители города. Всегда найдутся люди, готовые посмотреть на кровавое зрелище ради развлечения. Жители Мариндосфа исключением не были. Гонимые предвкушением приближающейся казни, они подтягивались ко мне, приумножаясь в своём количестве с каждой минутой.

Я стояла и смотрела на них, раскинув руки в стороны, расслабившись, приняв свою участь. Я готова была к смерти, к совершению правосудия и к освобождению от преследующих меня мук, но судьба распорядилась иначе. Покой был явно мною не заслужен.

От гама беснующейся толпы мне стало дурно. Голова закружилась. Взгляд помутнел. Я обратила свой взор к голубому чистом небу, желая вознести мольбы и попросить прощения за совершенные деяния. Но не успела я выразить ни одной мысли, как сочные яркие цвета небесной голубизны стали тускнуть, превращаясь в серое безрадостное пространство, заполненное вязким густым туманом.