Дневники теней. Книга вторая

Ребёнок.

Находясь в своей хмурой обители, я всегда была в эмоциональном равновесии. Не было ничего, что могло бы взбудоражить сознание и нарушить моё спокойствие. Плавая в мутных просторах своего необъятного мира, я всегда ощущала себя чем-то целым, единым с этой средой. Мы сосуществовали и неотъемлемо зависели друг от друга, находясь при этом в состоянии покоя. Такие же чувства испытывает человек, отдыхающий дома в одиночестве после насыщенного трудового дня или шумных посиделок в гостях. Представьте: голова готова взорваться от шума, суеты и информации, которые окружали вас последние несколько часов. Накатывает сильное желание сбежать куда-нибудь подальше, спастись от этой какофонии, которой кажется нет конца. И в тот момент, когда уже совсем не остаётся сил, вы приходите домой, садитесь на любимый диван и просто расслабляетесь. В этот самый миг вы понимаете, что именно здесь находится то укромное и безопасное место, которое в любые ненастья и невзгоды укроет и приютит вас.

Я жила в этом состоянии покоя долгое, растянувшееся в бесконечность время. Мои редкие вылазки в мир людей были просто развлечением, после которого, удовлетворив свои прихоти, я страстно желала вернуться домой. В гостях хорошо, а дома лучше - это не пустые слова. Это истина, прочувствованная миллиардами существ, живших когда-то на планете и живущих по сей день.

Но однажды я почувствовала странные ощущения. Мой мир зашевелился - он содрогался, то сужаясь, то растягиваясь. Бесконечные волнообразные колебания раскачивали меня из стороны в сторону, не давая оставаться на месте, и словно толкали куда-то. Дом, до сих пор являвшийся мне родным, вызывал желание бежать. Единственное моё пристанище, мой последний оплот, становилось чуждым, враждебным, отталкивающим. Мне одновременно хотелось противиться этим необъяснимым чувствам и поддаться им, подчинившись своему верному инстинкту - инстинкту самосохранения.

Я долго боролась, но всё-таки сдалась. Мир потух на мгновение и возродился совсем иным - цветным и контрастным человеческим миром.

Передо мной предстала странная картина. Испещрённые трещинам старые стены обрамляли удручающий образ озарённого кроваво-алым светом помещения. На больничной койке лежала женщина, больше похожая на мумию. Тонкая полупрозрачная кожа обтягивала кости, на которых, казалось, совсем не осталось мяса. Жуткие чёрные вены, словно проложенные хаотично дороги, бежали по всему телу. Такие же два обезображенных человека лежали в углу. Судя по белым халатам, они были докторами, наблюдавшими за женщиной. Эту ужасную картину дополняли энергетические потоки, словно чёрная паутина растянутые по всему помещению. Я понимала, что они видны только мне. Эти потоки были до боли знакомы и близки мне, так как являлись порождением той силы, что создала меня.

- У-а-а-а, - раздался детский плач.

Моё внимание привлёк ребенок, лежащий в ногах у мёртвой женщины. Он только что родился и, не понимая ничего происходящего вокруг, инстинктивно звал свою маму. На первый взгляд картина казалась жалкой и вызывающей отвращение. Беспомощность маленького никчёмного существа была противна. Но я почему-то ощутила и иные чувства. В груди зародилось какое-то незнакомое тепло. Оно распространялось ласкающими волнами по всему телу, вызывая мурашки. Я ощутила странное непроизвольное желание улыбнуться этому маленькому комочку плоти и крови, взять его на руки и прижать к себе, успокаивая. Я должна была оставить его и уходить обратно в свою обитель, но странный порыв энергии, который заставил меня покинуть дом, теперь подталкивал к маленькому человечку, словно намекая мне: "Он твой. Бери его и не будь больше одинока."

Эти странные ощущения, подпитываемые моим страстным желанием прервать своё одиночество, заставили меня подчиняться позыву и совершить непоправимый поступок. Я посмотрела на дитя с несвойственной мне нежностью и заботой, вложила всю свою неизвестно откуда появившуюся любовь в зачинающийся поток энергии и направила его по руке в сторону пальцев. Легонько дотронувшись лба малыша, я передала ему всю скопившуюся в руке энергию. Обычно в моменты преображения людей в магические существа я представляла какой способностью хочу наделить их. Теперь же я не представляла ничего. Я просто хотела, чтобы этот маленький, вызвавший в моей душе бурю эмоций ребенок стал таким же как я и остался со мной навсегда.

- Отныне я дарую тебе имя Тень, - произнесла я, взяв малыша на руки и уверенно переместившись обратно в свой мир, который принял нас со свойственной ему добротой.

Дальнейшие события сильно повлияли на меня и заставили преобразиться. Я понятия не имела как ухаживать за ребёнком. Этот загадочный несуразный шевелящийся комочек смотрел на меня своими вытаращенными глазами и чего-то ждал. Море эмоций отображалось на его крохотном лице, меняясь с неимоверной быстротой. Удивленный взгляд тут же становился лучезарной улыбкой, нахмуренные брови - вызывающими смех чихами, радостное улюлюканье - безудержным истерическим криком. Я даже не догадывалась насколько часто ему нужно будет спать, есть и справлять нужду. Для меня всегда были чужды эти человеческие потребности, а в таком количестве они напросто вызывали у меня шок.

Моё бесформенное жилище стало преобразовываться. Я не могла дать малышу полноценный мир людей с его избами, природой и живностью, но я могла сделать некое подобие этого мира. В киселеподобном пространстве стали вырисовываться очертания стен и окон, коридоров и холлов, мебели и декора. Для полноценного сна я соткала из пространства подвесную люльку и, удовлетворив потребность в моём присутствии, сделала неподалёку для себя кровать. Всё было готово. Оставалось только одно - решить вопрос с кормлением.

Так получилось, что приносить в свой мир вещи из мира людей я не могла. Всё, что попадало в мою обитель, становилось пылью и растворялось в ней. Это осложняло ситуацию. Я не могла накормить ребёнка молоком, ровно как и не могла привести с собой кормилицу. А тем временем вопрос вставал остро и мне ничего не оставалась, кроме как принять человеческий облик и вскормить ребёнка самостоятельно. Признаюсь, это было непросто. Нет, принять обличье мне ничего не стоило, как и наполнить грудь молоком. Сложно было принять саму ситуацию и пересилить себя, совершив с ребёнком сокровенный ритуал.