Дневники теней. Книга вторая

Новый год.

Моё общение с отцом было минимальным. Правильнее будет сказать, что я вовсе рос без отца. Его присутствие в моей жизни было настолько ничтожным, что, кажется, если бы он отсутствовал вовсе, то ничего бы не изменилось. Я не помню какого-либо совместного досуга, общих увлечений или просто весёлой болтовни отца с сыном. Для меня он был как предмет интерьера - старый любимый диван, который мама не позволяет выкинуть.

Хотя, если хорошенько подумать, всё же есть у меня одно в меру приятное воспоминание об отце.

Новый год был единственным праздником, когда шахты останавливали свою деятельность, и уставшие, соскучившиеся по семьям рабочие шли на два дня домой. За многие годы совместной работы шахтёры становились друг другу больше чем друзьями - скорее братьями. Семьи их в основном были дружны между собой. Поэтому и сложилась добрая традиция собираться большой шумной компанией и отмечать праздник.

Семьи, в которых проводились торжества, выбирались по старшинству. Чем дольше шахтёр работал на шахте, тем раньше к нему приходили гости. Но вне зависимости от принимающей семьи, всегда было весело. Взрослые впадали в беззаботное состояние - их тревожили только приятные хлопоты подготовки к предстоящему празднеству. Дети же играли во дворе, соревновались в лепке снеговика, строили крепости и перекидывались снежками. Это были счастливейшие дни в году.

Наступил момент, когда гости должны были собраться и в нашем доме. Шума было очень много, как и много возни. С самого утра мама растопила печь и начала готовить. Она носилась по кухне, то и дело причитая. Несмотря на беготню и бесконечную смену приготавливаемых блюд, она оставалась женщиной - красивой, опрятно одетой, с аккуратно собранными на макушке волосами. Я сидел за столом, норовя оттяпать себе лакомый кусочек какого-нибудь угощения, и любовался ей. Наверное, каждый ребёнок хотя бы раз в жизни ловил себя на мысли, что восхищается своей мамой - это был тот самый момент.

Ближе к вечеру вернулся отец. Он принёс с собой звенящий какой-то стеклянной тарой мешок и, кажется, впервые в жизни улыбаясь, произнёс: “Подождите, я сейчас”. После этих слов он снова скрылся за входной дверью и спустя минуту вернулся с большой свежесрубленной елью.

- Забегай, ребятня, - крикнул он весёлым басом.

По команде в избу забежали соседские детишки с игрушками и продолжили шествие за отцом. Я побежал за ними, смекнув, что меня тоже ожидает веселье. Так и получилось. Мы украшали ель и восхищались её преображением из лесного чудища в сияющую новогоднюю красавицу.

Ближе к полуночи подтянулись коллеги отца со своими семьями. Началось гулянье. Столы ломились от еды и напитков. Тонкий женский переливистый смех сливался с мужским раскатистым басом под аккомпанемент детского звонкого хохота. Лились вино и водка. Елись мясо и рыба. Близился новый год.

В тот день я впервые увидел отца по-настоящему счастливым. Он, словно вырвавшаяся из заточения птица, расправил широко свои крылья, взмыл ввысь и парил в облаках свободы. Его блестящие глаза были полны участия, нежности и любви. Яркая широкая улыбка источала тепло и радость. Отец, вдоволь пообщавшись с друзьями, собрал всех детишек и погнал на улицу. Слепив большой снежок, он кинул его в меня.

- Атакуй, - с ребяческим задором закричал он, уворачиваясь от града ответных снежков.

Увидев это веселье, остальные мужики кинулись на подмогу своему боевому товарищу.

Мы играли в снежки и валялись в снегу до двух часов ночи, пока женщины не позвали своих мужей и детей по домам. Все мокрые, запыхавшиеся, залепленные снегом, с шапками на бок, мы со смехом двинулись к своим домам, обещая повторить то же самое на следующий праздник.

Придя домой, я разделся и, умывшись, отправился в кровать. К моему удивлению отец не пошёл сразу же спать. Он лёг рядом со мной, обнял меня и принялся рассказывать свои шахтёрские истории, которые оказались захватывающими и весёлыми.

Я уснул с улыбкой на лице.

Утро наступило слишком быстро. Когда я очнулся, отца не было рядом. В доме стояла тишина. Вспомнив вчерашние события, я скоро выбрался из кровати и побежал на кухню. Мне так хотелось обнять отца. Мне необходимо было отблагодарить его за всё, что было этой ночью, показать, что я люблю его несмотря ни на что. Я был полон самых тёплых и нежных чувств.

На кухне стояла мёртвая тишина. Мать сидела за столом и штопала порванные мною штаны. Отец сидел в своём любимом кресле и не отрываясь читал газету. Всё было как всегда - словно новогодняя ночь была всего лишь счастливым сном.

- Папа, - обратился я к отцу в надежде развеять видение.

- Угу, - буркнул он, одарив меня прежним безучастным взглядом и продолжив читать газету.

- Ты будешь завтракать? - тихим грустным голосом поинтересовалась мама.

- Нет, спасибо. Ничего не хочу!

Я ушёл из дома, хлопнув дверью, и побежал в логово в надежде найти там своих друзей.

Это был последний наш совместный новый год.