Дневники Той-Особенной-Ночи

Двадцать второе октября

Ночью по полу полз холодок. Проснувшись, Джимми очень остро почувствовала, что на улице не лето, а отопление в доме считается “включенным” исключительно по квитанции, а на деле батареи едва тёплые. Приплясывая на ледяном полу, она спешно искала под тумбочкой тапочки и жалела о том, что не сподобилась купить хоть какой-то прикроватный коврик.

Утренняя сказка предлагала поискать портал в другие города, и девушка, доливая в кружку кипяток, подумала, что было бы неплохо найти портал куда-нибудь к морю. И чтобы это море было не Белым. Она любила зиму, но вот сейчас, в конце октября, была бы рада оказаться где-нибудь в Греции или, может быть, в Тайланде, а в Екатеринбург вернуться ближе к новому году, когда улицы укроет пушистыми сугробами.

Выйдя на улицу, она на мгновение застыла от восторга. Ночью лёг снег. Конечно, этот предвестник грядущей зимы совсем скоро растает в противную серую жижу, но сейчас он еще радовал блестящей белизной, такой юный и нежный.

Искать портал сразу расхотелось. Хотелось поскорее пересидеть пары и пойти гулять. На занятиях Джимми нетерпеливо поглядывала в окно, опасаясь, что снег растает раньше, чем их отпустят, но он держался.

После пар она поспешила к Вереску за кофе. Краем глаза заметила на соседней улочке кафе “London” и с усмешкой подумала, что вот уж куда бы она точно не хотела переместиться сейчас. Должно быть, в Англии сейчас даже более слякотно и сыро, чем в Екатеринбурге.

Бариста предложила ей раф с можжевельником, и Джимми неожиданно для себя согласилась. Обычно она не особо любила хвойные сиропы в кофе, но сегодня терпкий запах и несладкий вкус перекликался с её настроением.

Забрав кружку с собой, Джимми направилась в парк Маяковского. Она выбрала дорожку с нетронутым снегом и пошла по ней, задумчиво изучая собственные ботинки, оставляющие на белоснежном полотне снега темные следы. Чуть впереди и справа от неё на соседней, более нахоженной дорожке встретились двое, мужчина и женщина. Вежливо раскланялись и пошли дальше вместе. Они были довольно далеко, но порыв ветра внезапно донёс до Джимми их разговор.

— Доктор Виллет, почему вы так негативно относитесь к нашему плану? — уточнила женщина, и Джимми по голосу узнала Сару.

— Ваш план не оставляет нашим оппонентам шансов. Так нельзя, — слегка утомлённо, как человек, уставший в который раз объяснять очевидное, ответил мужчина.

— Во-первых, вы не правы. Да, наш план ограничивает им возможность маневра, но не лишает их шансов. Они уже доказали, что умеют находить нестандартные решения, — мягко возразила Сара.

Ветер принес сладкий запах её духов и тихий звон браслетов.

— Во-вторых, — голос женщины стал жестче. — Они — наши противники. Мы должны думать о том, как сохранить Врата закрытыми, а не о том, чтобы дать им надежду на победу.

— Сара, да где вы там увидели “противников”, — вздохнул её собеседник. — В большинстве своём это же дети! Наивные восторженные дети, не понимающие, что они делают. Вы их ещё врагами назовите и отправьте Стрелка их перебить! Вряд ли с той стороны найдётся хотя бы один человек, способный противостоять в бою легендарному Стрелку.

— Маринус, — голос Сары моментально стал холоднее снега. — Вы сравниваете несравнимое. Мешать противникам собирать против нас ресурсы и устранять их физически — это совершенно разный уровень противодействия.

— Не вижу разницы. Если вы считаете возможным использовать против них подлые методы, то где грань, на которой вы остановитесь?

— Я не начну стрелять первой, — отрезала Сара. — Но я не вижу ничего плохого в использовании военных хитростей.

— А я вижу! — вскипел Маринус. — Поймите вы, это не война, где все средства хороши! Это Игра! Игра, понимаете! Это состязание, в котором за Миром остаётся решение, остаться прежним или измениться!

— Мир не решает, — теперь уже в голосе Сары появилась безнадёжная усталость, словно об этом они говорили не впервые. — Мир выбрал своих представителей. А дальше всё зависит от нас. От нашей уверенности в правильности нашего пути. От нашего желания защитить тот мир, который нам дорог.

— Если вы считаете, что правда на нашей стороне, так защищайте её честно! — не согласился её собеседник. — Не оставляйте оппонентам возможности обвинить нас в нечестной Игре! Пусть делают, что хотят, если мы правы — мы победим!

— Нельзя недооценивать противников, Маринус. Если они выстрелят нам в спину и по нашим телам пойдут открывать Врата, кому станет легче от того, что мы играли честно, а они — нет?

— Так стреляйте первой, нет? — откровенно усмехнулся Маринус.

— Нет, — Сара взяла себя в руки, и её голос звучал хоть и холодно, но без напряжения. — Я не предлагаю стрелять первыми. Я предостерегаю поворачиваться спиной. Я не предлагаю убивать наших противников, я требую уважать их и их силу.

— И поэтому завязываете фамильяров в бессмысленных дружественных дуэлях?

— Да. Мы собираемся создавать ингредиенты, и наши фамильяры останутся беззащитными. Марс уже нападал на уставшего фамильяра. Это подло, но эффективно. Думаете, наши противники упустят такой шанс потренировать своих фамильяров и сбросить уровни нашим?

— Думаю, нет, не упустят, — пожал плечами Маринус. — Но я так же думаю, что влияние фамильяров на Костёр переоценено.

— То есть, вы готовы подставить Сусанну под удар? — неверяще уточнила Сара.

— Это будет честно.

— Вы страшный человек, Маринус, — голос Сары угас.

Джимми потрясла головой. Посмотрела вслед двум уходящим фигурам, но больше ничего не услышала. Тихо похлюпывал под ногами понемногу подтаивающий снег, постепенно превращаясь в кашу. На ветвях он смотрелся гораздо привлекательнее, превращая аллею в волшебный белоснежный коридор, из которого донесся звучный “шлёп”.

Девушка поспешила на звук. Она уже поняла, что её слух с некоторых пор стал весьма избирательным. Если она должна была что-то услышать, расстояние переставало иметь значение. Словно кто-то подталкивал её: смотри! слушай! делай выводы!