Дневники Той-Особенной-Ночи

Двадцать пятое октября

…Варя шла по узкому тёмному коридору. Теребила бахрому на свисающей с левого плеча замшевой сумочки. Отцепляла длинную юбку от шипов покрывающих стены растений. Стряхивала с волос мелкий сор. И шла.

Её вёл черный кот. Кажется, тот самый, которого Джимми видела рядом с ней в аудитории, но уверенности у девушки не было. Кот, задрав хвост, уверенно вышагивал впереди. На некоторых развилках он сворачивал без сомнений, на других замирал, настороженно поводя ушами и шевеля вибриссами.

Когда кот не мог выбрать путь и оборачивался, виновато прижимая уши, Варя начинала читать стихи. Джимми ощущала в них что-то смутно знакомое, но вспомнить автора не могла, хотя слова шли на ум сами, словно она знала их наизусть. И тогда кот принюхивался и сворачивал, Варя двигалась за ним.

Пахло запустением, к которому примешивался едва заметный сладкий аромат. Где-то вдалеке взгрёмывали барабаны — неравномерно, то по одному, то вместе; то каждую минуту, а то подолгу молчали. Варя шла.

Света не было, но это не мешало ни художнице, ни её коту, ни почему-то Джимми, которая всё прекрасно видела, даже различала цветные пятна на зелёных листьях шипастого плюща. Растений на стенах становилось всё больше, гигантские плети свешивались с потолка, начиная шевелиться, словно змеи, когда кот и Варя проходили под ними. За очередным поворотом лианы свешивались уже до середины прохода, на них распустились огромные масляно отблёскивающие цветы, повернувшие венчики к идущим.

Кот замер и зашипел. Варя остановилась и некоторое время размышляла. Джимми протянула руку — она не увидела своих пальцев, но цветы немедленно потянулись к ней, и она, вдруг забоявшись, отступила.

Художница тем временем достала из сумки плетёный красный шнурок и аккуратно разложила его по окружности, оставив её незамкнутой. Кот первым впрыгнул в круг, Варя переступила шнурок и только после этого замкнула круг. Шнурок сам собой вспыхнул. Кот прижался к ногам художницы, в его широко открытых глазах плясали отблески пламени.

Круг огня отделил Варю от хищных растений и начал расширяться. Лианы отдёрнулись, прижались к стенам, листья съёжились, втягиваясь в стебли, но это их не спасло: пламя в считанные секунды охватило весь коридор, за исключением огороженного круга, яркая вспышка ослепила Джимми, а когда она проморгалась, на землю уже оседал жирный пепел.

Варя отряхнула юбку и шагнула вперед. Кот брезгливо потряс лапами и занял своё место впереди.

Растения со стен исчезли, но кот теперь то и дело останавливался, принюхиваясь. Джимми принюхалась тоже: сладкий аромат стал сильнее, к нему примешалась неприятная нотка. Где-то вдалеке капала вода, барабаны стали тише, под ногами Вари шелестели сухие листья. Она шла.

Шелест становился всё громче, постепенно превращаясь в навязчивое шипение, а потом вдруг стих. Кот стоял на краю обрыва, за которым метров всего через десять продолжалась тропинка. Фамильяр обернулся — наверное, он мог переместиться туда, но Варя летать не умела. Художница закусила губу и закопалась в сумку в поисках помощи. Её лицо просветлело, когда она достала тонкий кружевной платок — белоснежный и ажурный, как узор инея на стёклах.

Варя накрыла платком кота. Тот встряхнулся, недовольно мотая хвостом. Его шерсть засеребрилась, словно замёрзшая. С тихим звоном кот шагнул прямо в пропасть. Джимми ахнула и дёрнулась вперёд, но фамильяр не упал. Медленно, но ни на мгновение не останавливаясь, он перебирал лапами по воздуху, а за ним едва заметно переливалась ледяная лестница. Художница придержала рукой юбку и решительно шагнула на первую ступеньку. Тончайший слой льда слегка потрескивал под её ботинками, но не ломался.

Когда Варя вступила на каменную поверхность с другой стороны пропасти, Джимми сумела выдохнуть — оказывается, она всё это время не дышала. Художница села, прижавшись спиной к стене, и кот запрыгнул ей на руки, заурчал поддерживающе. Его шерсть понемногу вновь обретала непроницаемо-чёрный цвет. Он дал хозяйке перевести дух, но потом боднул её в подбородок, намекая, что нужно идти дальше. И Варя поднялась.

Шаг за шагом. Шум воды становится всё громче, в него вмешивается надрывный голос скрипки, и кот трясёт головой, прижимая уши. Стены меняются: камень начинает светиться, сперва едва заметно, потом всё ярче и ярче, пока не исчезает в сиянии. Варя жмурится, её глаза слезятся. Находить путь среди светового лабиринта очень сложно, и она, срывая голос, выкрикивает ритмичные рифмованные строки. Джимми одними губами повторяет их, не различая слов, но понимая — так нужно.

А потом свет вдруг стихает. Ощущение такое, что они оглохли, хотя вода продолжает шуметь, и скрипка то ли зовёт, то ли настойчиво требует повернуть назад. Варя предпочитает идти вперёд — может быть, понимая, что обратно ей не пройти. Она вытирает слёзы и входит в небольшую комнату.

Из щели в потолке льётся лунный свет. Он шумным водопадом низвергается на постамент, на котором стоит небольшая ледяная шкатулка. Варя протягивает руку — на её рукаве немедленно повисает кот. Кажется, он истошно орёт, но все звуки теряются на фоне светопада. Художница замирает в недоумении.

Потом, тряхнув головой, она переворачивает руку ладонью вверх и проводит над ней тонким обсидиановым лезвием. Капля крови срывается с кончика ножа, разбивается вдребезги об пол, словно в полёте успела превратиться в льдинку — Джимми видит, как разлетаются во все стороны переливчатые осколки…

…и просыпается.

Сегодня Джимми уже не думала, что это просто сон. Нет, сегодня она точно знала, что это — было. Варя была где-то — где-то вне реальности. И нашла что-то. Что?

Занятая размышлениями, девушка пропустила утреннюю сказку и не заметила, как добралась до универа. Ей казалось, что она ещё не до конца проснулась. Погода за окном была с ней совершенно согласна: убаюкивающе мурлыкал дождь, хотелось забраться под одеяло и отдаться этому монотонному укачиванию. Можно даже голову на парту положить. И глаза закрыть.