Дневники Той-Особенной-Ночи

Двадцать шестое октября

“Над Белой Башней видели северное сияние. Волны зеленого, синего и лилового некоторое время колыхались над зданием, потом бесследно исчезли. Очевидцы утверждают, что… ”

“В зоопарке загрустил верблюд. Сотрудники зоопарка заметили, что животное отказывается от пищи и по ночам мечется по вольеру. Зоолог, к которому мы обратились за комментариями, считает, что… “

“В центральном парке культуры и отдыха имени Маяковского посетитель видел волка. Вызванная на место инцидента охрана следов зверя не обнаружила, экспертиза подтвердила, что свидетель происшествия был не вполне трезв. К чему мерещатся волки и каким знакам зодиака встреча с ними сулит удачу?”

“Из океанариума исчез один из ведущих актёров. Представитель сообщества по защите животных утверждает, что с дельфином плохо обращались и призывает общественность объявить бойкот учреждению. Директор океанариума прокомментировал, что… “

Джимми раздражённо закрыла ленту новостей. Заголовки раздражали глупой кликбейтностью. Неужели кому-то это интересно? Она мучительно не хотела открывать сайт октябрьского радио, но чтение новостей её не успокоило, и палец завис над кнопкой “запустить”.

Бархатистый голос ведущего читал сказку про ангелов, нежную и печальную. Джимми заслушалась и не сразу ощутила, как по щеке стекает слезинка. По дороге в универ она то и дело замечала ангелов: то сложенная салфетка, то крылья на витрине. И ей казалось, это в память об ушедших.

На паре она подсознательно ожидала, что вот сейчас рядом сядет Варя, ловила себя на том, что ждёт её появления. Однако, похоже, отсутствия художницы никто не заметил. Даже препод по истории искусств, который всегда пристально следил за посещаемостью, сегодня пропустил имя Вари в журнале. Словно… Словно её не было в списке.

Эта мысль так поразила Джимми, что она пошла приставать к одногруппникам. Наткнулась на удивлённые взгляды, доходящие до верчения пальцем у виска, и поняла, что её догадка оказалась верна: художницу никто не помнил. Никто, кроме неё.

На перемене Джимми забежала в деканат, попросила у секретаря список их группы — и сама убедилась, что Вари там нет. Её палец растерянно замер на строчке, где должна была стоять фамилия художницы. Секретарь с любопытством наблюдала за ней, Джимми с улыбкой поблагодарила её и вернула список. Она сама ощущала, насколько ненатуральной была её натянутая улыбка.

С последней пары она сбежала, не желая никого видеть. Прошлась по пустому парку, обошла кругом озерцо, а когда на водной глади начали расходиться круги от плачущих над головой туч, поспешила домой. Хотелось тепла. Лучше всего, чтобы кто-то обнял и убедительно сказал, что всё будет хорошо — хотя девушка и сама уже не знала, как она представляет себе это самое “хорошо”.

Заваривая чай, Джимми вспомнила про “клубок Ариадны”. Она заглянула под тумбочку: клубочек сиял и переливался в дальнем углу, Джимми всё никак не могла до него дотянуться, он словно смеялся над её попытками. Пришлось обыскать чулан в поисках “лентяйки” и выгрести его длинной палкой. Джимми задумчиво запихнула своенравный артефакт в рюкзак. Варя оставила клубок ей. Наверное, следует вернуть его открывающим? Может быть, они найдут ему правильное применение? У кого бы спросить, где встретиться с кем-нибудь из открывающих? Воображение подкинуло идею позвонить Леониду, но Джимми отмахнулась от этой мысли. Лучше бы увидеть их лидера, конечно.

Словно в ответ на её мысли в окошко поскреблись. Девушка сперва вздрогнула, а потом поспешила открыть окно, впуская в дом куницу Лакки.

— Привет! — обрадовалась она. — Ты не знаешь, где можно найти Вольху?

— Она звала открывающих в “Вереск”, обсудить ситуацию, — отстраненно сообщила Лакки.

Куница выглядела так, словно едва сдерживает слёзы.

— Что-то случилось?

Лакки кивнула, топчась по подоконнику:

— Том вызвал на дуэль под конец игры. Чтобы красиво и долго, а я не могу… не могу гарантировать, что смогу там быть, — поделилась она. И вдруг оскалилась: — Меня разрывает от желания уйти и сгрызть этим людям лицо. Да-да, то самое, чем они говорят. Ибо обвинять меня в том, что я верю, а того, кто мне рассказывает, во лжи — гнусно. Гнусно!

— О ком ты? — не поняла Джимми.

Лакки её не услышала, продолжая:

— Мы — честные. Мы не враги, даже по разные стороны. Он тронут моими переживаниями… а я просила Клевера, оставить его более-менее целым. Спасибо, хоть тут голос не подвел. Хорь меня слышит и слушает, хоть и поворчал, но не стал лютовать.

— Дуэль? — Джимми схватилась за телефон. Да, среди СМС с короткого номера было объявление дуэли между Клевером и Томом Третьим.

— Почему люди такие странные? — куница перестала носиться по подоконнику и замерла, поблёскивая черными бусинками глаз. — Почему тем, с кем мы на одной стороне, плевать на меня? А Хранитель, которая вообще не должна мне ничего, тратит столько времени на артефакт, чтобы я могла попасть домой?

Джимми замешкалась, пытаясь подобрать ответ, но вопрос, похоже, был риторическим. Лакки уже таяла в воздухе, оставляя после себя лишь переливчатые искорки, которые некоторое время еще обрисовывали силуэт куницы, а потом погасли.

Джимми посмотрела на чайник, в котором заваривался чай, потом на рюкзак. Что ж, чай можно выпить и в “Вереске”, решила она и пошла одеваться.

Только потянув на себя зеленую дверь, Джимми поняла, что не уточнила у Лакки время встречи. Вздохнув, она решила положиться на удачу и прошлась по залу в поисках знакомых лиц. Вольха нашлась в дальнем углу: сидя в кресле, она дула на кружку. Рядом с ней Мэри Таэ задумчиво ковыряла ложечкой мороженое на сырниках.

— Привет, я Женя, помните? — воодушевлённо начала Джимми и осеклась под взглядами двух девушек, ощущая неловкость.

— Помним, — за обеих ответила Мэри Таэ, голос её звучал холодно и без малейшего радушия. — Варя приглашала тебя в гости на гадание.

— Вы помните Варю? — оторопела Джимми, которая уже привыкла к мысли, что для всего мира художница никогда не рождалась.