Дневники Той-Особенной-Ночи

Двадцать восьмое октября

Джимми разбудили знакомые голоса.

— Доброе утро, я Хранитель.

— Мария Константиновна.

— Нянюшка Ягг.

— Сара.

— Эсме с вами.

— Даниэла. Западная точка в каком-то конкретном месте или я на свой выбор полагаюсь?

— Стрелок на месте. Жду брата Тука. Лента, Машиностроителей.

— Даниэла, у меня стоит пометка на Волгоградской у трамвайного кольца. Но в целом — где тебе удобно.

— Десятиминутная готовность.

— Стрелок и брат Тук на месте.

— Ведьмы на точке.

Джимми открыла глаза. Она парила над городом, словно была хищной птицей. Внутри её головы переговаривались закрывающие, и она осознала, что на самом деле снова не проснулась. Она попыталась повернуть голову — и город под ней рывком повернулся. Она прищурилась — и панорама послушно придвинулась, позволяя ей рассмотреть малейшие детали — в том числе, увидеть несколько огоньков, от которых исходили голоса. Джимми неоднократно видела, как выглядит Екатеринбург на картах, так что ей не составило труда сориентироваться. Похоже, она видела точки, где расположились закрывающие в ожидании, пока появится путь к Пряже. Раз,.. два,.. пять? Пять пар рассредоточились по городу, чтобы максимально быстро добраться до любой возможной точки появления артефакта. Впечатляет.

А где же артефакт? Джимми завертела головой в поисках чего-то необычного. Город. Улицы. Здания. Транспорт. Луч… Ой! Откуда-то из дворов недалеко от трамвайного кольца на Волгоградской в небо ударил яркий луч, отражаясь от низких облаков.

В голове Джимми зазвучали голоса, и она поняла, что игроки не видят луча, фамильяры лишь диктуют им ориентиры.

— Между один и сорок строится дом с куполами…

— Между первым и сороковым?

— Между первой и сороковой…

— Больницами?

— Похоже!..

Джимми увидела, как сразу три экипажа развернулись в сторону сороковой больницы.

— Повернись к нему спиной и перейди дорогу.

— Даниэла. Я рядом.

— Даниэла, иди вдоль почти реки! Это улица Белореченская! Пока не выйдешь на стадион, где не спортсмены, а дети!

— Перейди наискосок!

— Обратно, что ли?

— Если это наискосок, то да.

— Перешла.

— Найди четыре по пять, которые почти братья.

— Четыре по пять чего?

— Четыре по пять, четыре по пять. Четыре одинаковые пятиэтажки!

— Точно!

— Да, вижу. Куда дальше?

— Между третьим и четвёртым ищи выгоду.

— Ммм, это как?.. А, увидела. Магазин “Выгода”.

— Отлично! Напротив дерево со многими стволами, ищи в дупле!

Джимми с восхищением наблюдала, как шесть человек почти одновременно сошлись у того самого дерева. Пятнадцать минут ушло у Закрывающих на то, чтобы добраться до точки, откуда исходил луч. А Вильгельм? Стоило Джимми вспомнить о нём, как его точка подсветилась — он был совсем рядом, опоздал всего на пять минут и сейчас, растерянный, стоял за спинами Закрывающих.

Джимми рванулась туда и оказалась на земле. Она видела, как рука Вильгельма сжимается на оружии. Видела, как первым обернулся Леонид, то есть, Стрелок. Успела затаить дыхание, ожидая, что вот сейчас кто-то не выдержит и начнётся стрельба.

Вперёд шагнул мужчина, чем-то неуловимо напоминающий монаха, несмотря на то, что одет был в мирское. Он вежливо приветствовал Вильгельма, и тот заметно расслабился. Вероятно, у Вильгельма не было шансов в одиночку забрать Пряжу, переливающуюся всеми оттенками белого в руках Сары, но если бы он ударил в спину, он мог бы успеть кого-то забрать с собой.

Мог бы.

Он не выстрелил.

Джимми распахнула глаза. Её сердце заполошно колотилось, дыхание было частым и неглубоким. Одеяло сползло на пол, от окна тянуло холодом, но она всё равно полежала, успокаиваясь. Значит, Вильгельму не удалось. Пряжу Королевы Зимы, Той-Что-Была, взяли Закрывающие. Шансов открыть Врата почти не осталось.

Джимми уже не знала, какие эмоции вызывает у неё почти гарантированная победа Закрывающих. Она была уверена, что Леонид — открывающий, поэтому две недели неосознанно сопереживала открывающей стороне. Знала открывающих фамильяров. Помнила, что многие из них просто хотят вернуться в свои миры. Но сегодня она видела Леонида среди закрывающих. И всё изменилось.

Как-то сразу вспомнились аргументы закрывающих с их уверенностью, что из Врат непременно появится что-то враждебное. С их искренней любовью к городу и миру. С желанием защитить то, что им по-настоящему дорого. Даже если это означает невозможность покинуть чужой мир, как, например, для Ланкрских Ведьм. Их самоотверженное желание защитить мир, который вовсе не был им родным и, возможно, даже не был к ним добр, очень трогало Джимми.

По пути в универ она думала о ведьмах. Странно ли, в парке на ротонде обнаружила вылизывающегося Грибо?

— Привет, Грибо.

— Приве-ет, — довольно жмурясь, протянул в ответ огромный кот.

— Я слышала, закрывающие взяли Пряжу.

— Это пра-авда, — в голосе Грибо послышалось грудное мурчание.

Джимми, не удержавшись, провела рукой по его жесткой шерсти. Мурчание стало громче.

— Значит, Врата почти наверняка останутся закрытыми?

— Открывающие почти сда-ались, — согласился с ней кот. — Они не хотят рисковать жи-изнями и продолжа-ать борьбу.

— Но это значит, что ты, Нянюшка и Матушка не сможете вернуться домой? — сочувственно предположила Джимми.

Грибо грациозно поднялся и потянулся всем своим огромным телом.

— Я тут поду-умал, — муркнул он, принимаясь точить когти. — А всё не так уж и пло-охо. Да, конечно, этот ми-ир меня меняет. И мои ве-едьмы меняются тоже. И даже мелкая… Но при этом получается небольшой ма-аятник. Последнее время и Нянюшка начала чаще вспомина-ать родину, петь песню про Ёжиков. Эсме сегодня вспо-омнила про сковородки, как средство от эльфов, — кот доверительно боднул Джимми в бедро и добавил вполголоса: — Я аж умили-ился, хотя виду не подал. Мелкая, конечно, вся из себя в пла-аны, анали-итику, командный дух и прочее. Но тоже же мелькает в ней та задава-ака, которая меня в своё время значительно обескура-ажила, заехав несколько раз мне по мо-орде.