Дневники Той-Особенной-Ночи

Тридцатое октября

Гуам насмешливо топорщит перья, переступая когтистыми лапами.

Противоположная сторона просто боится! И это настолько видно, что я чуть все перья не потерял от смеха. Причем, боится сторона, которая заведомо сильнее.

Звёздочка скалит зубки, раздуваясь, словно рыжий пушистый шар.

Я всегда говорила, что глупо называть врагов противниками.

Смутно знакомая женщина стоит у окна: благородный профиль, изящные черты, лишенные возраста, совершенно седые волосы уложены застывшей волной.

И все же я хочу, чтобы Игра не забирала больше жизней. Пожалуйста, пусть это сбудется.

Маркиза Ди щурит глаза, её голос звучит тревожно и звонко.

Открывающие всё ещё могут выдернуть магическим зовом любого из нас.

Мэри Таэ помешивает кофе в кружке, руки движутся отстраненно, глаза смотрят куда-то сквозь.

Хотелось бы, чтобы получилось, как задумано. Хотелось бы выиграть. Хотелось бы... очень многого, что получится — не известно.

Симпатичный поросёнок эмоционально цокает маленькими копытцами.

Но как я могу возмущаться: Закрывающие ведь в белом пальто, а мы — коварные создания Ночи. Какая же глупость…

Маринус меряет шагами парк, бормочет себе под нос.

Жаль, что дверь за углом работает именно так. У кого-то был бы шанс вырваться из тюрьмы, возможно — у меня.

Том задумчиво шелестит страницами, трепещет алая закладка, словно змеиный язык.

В конце концов, что стоит репутация одного Тома из двенадцати, если на другой чаше весов лежит столь многое.

Матушка Ветровоск непреклонно вскидывает подбородок.

Осталось совсем чуть-чуть. Сдаваться или даже делать шаг назад уже некогда. В этой Игре Врата не должны открыться.

Бесшумная тень приземляется на плечо девушки, поворачивает голову и щёлкает клювом.

Знаете что, дорогие Твари из Подземельных измерений? В нашем мире для вас есть только одно место. Вот точные координаты. 14°24′28″ ю. ш. 71°18′00″ з. д.

Маркиза внимательно разглядывает сидящих перед ней людей, словно выискивая в них что-то.

Сейчас я больше всего боюсь, что за сутки слаженная команда переругается и развалится. Сутки!! Осталось 23 часа. Продержаться!

Альдис поворачивается от порога.

Иногда умение оставить бесплодную борьбу за умирающий мир, который видимо и сам хочет исчезнуть с карт Мультивселенной, и уйти обратно к своей стае-семье, вернуться к родным, чтобы помогать им петь песни Мирам, которые этого хотят, бывает более важным, чем умение доводить дело до логического конца.

Шёлковая ткань платья обвивается вокруг ног, словно раздуваемая ветром. Альдис поднимает тонкие руки, начинает негромко петь. Перед ней разливается мерцание, дивная мелодия сливается с её голосом, рукава раскрываются огромными крыльями, они светятся всё ярче, переливаются всеми цветами радуги. Альдис — нет, восхитительно красивая птица — взмахивает роскошными крыльями, делает движение вперёд…

Джимми пропускает момент, когда музыку прорезает дисгармония. Оглушённая режущим светом, ослеплённая вспышками ужасающих звуков, она пятится, закрывая ладонями глаза. А когда снова обретает способность видеть, Альдис уже нет.

Джимми проснулась. Перед глазами плавали белые пятна. Образ сияющей птицы виделся ей то на потолке, то на шторах, то на стенах. В висках ломило, в затылке медленно, тягуче, пульсировала боль. Сердце, напротив, частило, то попадая в ритм пульсации, то обгоняя её. Мышцы наливались глухой усталостью. Губы пересохли. Джимми закуталась в одеяло и только тогда поняла, что дрожит.

За окнами ещё царила ночная темнота, мягкая и ласковая, она нашёптывала колыбельную, и Джимми послушно закрыла глаза.

И тогда снова пришли голоса. Возмущённые. Спорящие. Разные.

У закрывающих ничего не треснет, нет? Они даже не дали нам взять пути, все захапали себе. Наглость — второе счастье. Это уже не игра, а избиение младенцев. Игра в одни ворота — отвратительная идея, тут даже близко про равновесие ничего нет. А мировое равновесие, как известно, нарушать нельзя. Надеюсь, Закрывающим это аукнется.

Нужно радоваться победам товарищей — не могу. Я, наверное, приду на ритуал. Из уважения к Варе. Но, к сожалению, Кассандрой быть тяжело. Все идёт по сценарию, который я предсказал две недели назад. Будет кровь.

В дуэли с Шипучкой я выложился как мог. Но это оказалось напрасной тратой душевных сил. Она не хочет видеть дальше своей хозяйки. И это печалит. С таким настроем нельзя даже подходить к Вратам.

Их смерть ужасна, и её ничего не оправдывает. Но нет, наш боевой дух не упал. Сегодня мы увидели, что мы защищаем. Сегодня мы стали еще сплоченнее, когда поняли, что Открывающие ни перед чем не остановятся.

С нашей стороны толком не осталось тех, кто готов трепыхаться до конца. Это понятно. Сначала — парад самоубийц, потом поиски новых предателей, потом все шансы слиты Закрывающим, включая Пряжу…

Наша цель — просто оставить Врата закрытыми. А если кому-то это не нравится — ну что ж, у каждого своя точка зрения. Так что лучшее, что мы можем сделать — придумать новую тактику и действовать согласно ей.

И я верю ей. И верю в неё. Она добрая, да. Но она жесткая и сильная. Она справится с чем угодно. Она сможет с оружием в руках отстоять то, во что верим и я, и она. А я буду с ней.

А это мысль. Вызвать их на дуэль с холодным оружием перед Вратами. Пусть смоют оскорбление памяти наших друзей своей кровью.

Я не буду в них сомневаться. До тех самых пор, пока они не встанут на противоположную сторону костра. Если вдруг это случится. Но я буду в них верить. Пока смогу.

Следом пришли образы.

Темная комната. Одно за другим вспыхивают в темноте лица открывающих: Вольха, Вильгельм, Полярис, Ева.

— Шансов нет, в этот раз мы проиграли…

— Ну хоть уйдём красиво…

— Не смей даже думать!..

— Это шанс, слышите! Она дала нам шанс!..

На арене для дуэлей фамильяров коротко стриженная трава и невысокие деревья. В траве свернулась Шипучка, но её кольца беспорядочные, словно она сама запуталась в своём хвосте. Рядом хищная книга, кладёт прямо рядом с мордой живую мышь. Зверёк вздрагивает и остаётся на месте. Змея отворачивается.