Дневники Той-Особенной-Ночи

Тридцать первое октября

…Осталось только выбрать сторону. Нет, не так. Выбрать Сторону.

Джимми включила чайник. Долго перебирала пакеты с чаем, придирчиво выбирая запах. Неторопливо, следуя ритуалу, заварила чай. Простые действия позволяли очистить мысли, отвлечься от всего, что давило на неё последние три недели.

Оставив чай остывать в кружке, она достала все листочки, которые день за днём появлялись в её доме. Зачем они были? Зачем кто-то включил в эту Игру неучтённый фактор — её? Что ей нужно было сделать? Что она вообще может сделать, не будучи игроком. Какие бы надежды ни возлагал на неё Мир, она, кажется, провалила свою задачу, потому что не сделала ни-че-го.

Да, но что она может? У игроков есть фамильяры, есть понимание, как отыскивать артефакты и создавать ингредиенты. А она только и может, что ощущать непонятное и обрывки дневников читать. Толку-то с этого.

Джимми сделала глоток. Чай показался ей горьким, и деревья за окном качались осуждающе. “Не-мо-жешшшь”, — шелестели ветки с остатками листьев, — “не-мо-жешшшь”. Поморщившись, она вылила остатки чая в раковину и налила себе заново, сдобрив напиток ложкой меда — золотистого, солнечного, напоминающего о лете, особенно по контрасту с плаксивой ночью за окнами.

— Я бы хотела что-нибудь сделать, — вслух проговорила Джимми, словно оправдываясь. Перед кем? Она и сама не знала. Может, Сеней-Сентябрём, который носил ей дневники. Может, перед собой.

Хотела бы. Хотела бы, чтобы не было в этой игре победителей и проигравших, правых и неправых. Хотела бы, чтобы мир изменился, оставшись прежним.

“Не-воз-можшш-но, не-воз-мошшш-но”, шелестели деревья за окном.

— Невозможно, — повторила Джимми, глядя в кружку.

Хотела бы, чтобы никто не пострадал. Чтобы никто не погиб.

“У-жшше”, издевательски застучал по стёклам дождь.

В чай скатилась слезинка. Колыхнулся, прокатился по стенам свет от фар проехавшей по двору машины.

Не вернуть тех, кто предпочёл смерть. По доброй ли воле, под давлением ли. Даже если просто по ошибке. Никого не вернуть. И Варю…

Джимми вскинула голову. Отставив кружку, она помчалась в коридор. Засунула руку в рюкзак, и в ладонь почти сразу ткнулось тёплое, мягкое.

Вот оно!

Наблюдатель. Человек, который находится вне Игры. Для использования “клубка Ариадны” нужен не-игрок!

— Я загляну за Врата! — запальчиво воскликнула Джимми. — И пойму, кто прав!

Ей никто не ответил, даже ветер за окном стих. Увы, подсказок больше не было. Джимми, вздохнув, задумчиво посмотрела на клубок и только сейчас сообразила, что понятия не имеет, как его использовать.

— Мне нужен игрок. Тот, кто проводит меня.

Но кто? Она бросила взгляд на дневники. Кого выбрать проводником? Нужен тот, кто будет готов увидеть правду, какой бы она ни была.

Кандидатуру Стрелка она сразу отбросила. Пожалуй, она не хотела встречаться с ним сейчас, а уж тем более — о чём-то его просить.

Катерина… То есть, Маркиза Ди. Нет, она слишком зациклена на победе Закрывающих и вряд ли захочет менять убеждения, даже если увиденное за Вратами будет им противоречить.

По той же причине не подойдёт Вильгельм — он слишком зол на противоположную сторону.

Кто же тогда?

И тут Джимми вспомнила. Сара говорила о предательстве. Предательство без смены стороны! Закрывающий, сочувствующий Открывающим. Вернее, разумеется, Закрывающая.

— Том! — уверенно позвала она.

С тихим “пуфф” рядом на столе возникла зверь-книга и приветственно махнула закладкой.

— Что сделали вы с Хранителем?

Том помолчал, перелистывая свои страницы.

— Написали сказку про артефакт, позволяющий извлекать ману из ингредиентов, — после паузы всё же ответил он.

— Почему?

— Потому что те, кто сражаются до конца, заслуживают шанса, — Том пожал обложками, мол, разве это не очевидно?

Джимми кивнула:

— Да. То, что нужно. Отведи меня к Хранителю.

— Сейчас не лучшее время,.. — осторожно начал Том.

— Другого не будет, — оборвала его Джимми. — Я и так начала действовать слишком поздно.

Идти, разумеется, пришлось пешком, и в другое время она наверняка испугалась бы топать так далеко посреди ночи, но сегодня было не до страхов, и Джимми целеустремлённо шагала вслед за летящей перед ней книгой.

— Сюда, — лаконично скомандовал Том, сворачивая к обычному жилому дому.

Он повёл спутницу к полуподвальному помещению. Спустившись на несколько ступеней, Джимми потянула на себя тяжелую железную дверь. Внутри оказался длинный коридор со множеством дверей. В небольшом холле справа мерцал экран монитора, бросая синеватые отсветы на немудрённую обстановку: рабочий стол, пара стульев, кресло, в котором, уронив голову на руки, плакала Хранитель.

Том подлетел к ней и втиснулся под руку.

— Пожалуйста, не надо плакать, — ласково сказал он, — мы же вместе решили.

— Ты не при чём, — всхлипнула девушка.

— У нас один Дар и одно Проклятие на двоих. Я всегда при чём.

Хранитель подняла голову и близоруко прищурилась. Без очков её лицо выглядело беспомощным и казалось совершенно лишённым возраста.

— Ты,.. — немного растерянно начала она, заметив посетительницу.

— Я Джимми. И я — независимый наблюдатель, — Джимми вытащила из рюкзака “клубок Ариадны” и положила его на стол.

Глаза Хранителя вспыхнули.

— Ты правда хочешь? Ну, заглянуть туда?

— А ты — нет? — усмехнулась Джимми. — Неужели ты не хочешь точно знать, что ждёт нас по ту сторону Врат?

— Наши друзья,.. — подал голос Том.

— Они поймут, — сказала Джимми с уверенностью, которой вовсе не испытывала. — В конце концов, разве это не важная информация для будущих Игр? Если Закрывающие будут понимать, против чего им предстоит сражаться? Если Открывающие узнают, ради чего рискуют миром?

Хранитель долго молчала. Привычным движением дотянулась до очков, протёрла стёкла, зачем-то подула на них. Надела. Её взгляд заострился, сфокусировался на Джимми, обжёг.