Дни нашей жизни

Свадебный

Никогда ещё Джон Мидман не был так близок к провалу. Если говорить начистоту, то роль крадущегося в ночи влюбленного никогда его не прельщала, и он уже совершил несколько фатальных ошибок: потревожил будущего зятя, расположившегося на диване, прислонившись к стене, случайно включил свет в коридоре, а теперь отчаянно скрипел сухими половицами и ничего не мог с этим поделать.

Его милая, его дражайшая Кэтрин, его без двенадцати часов невеста назначила свидание, подсунув под дверь записку – «Встречаемся в подвале через 15 минут». «Какая романтичная натура, какая искренняя любовь!» – вздыхал Джон.

Ему действительно повезло. Катенька была умна, красива, писала удивительные картины и не критиковала Джона за страсть к коллекционированию пивных бутылок. Сейчас же она стояла, укутавшись в отцовский махровый халат, и рассматривала банки с огурцами.

–Дарлин! – громким шёпотом воскликнул Джон, увидев невесту. –Мойа лубов, йа опазадал, прощевай менья пожялуйста!

Катя обернулась, и Джон замер, заметив огромные швейные ножницы в её руках. Романтикой тут и не пахло.

– Ну, чего так долго? Иди сюда! – поманила она жениха.

Стряхнув с плеч легкий испуг, Джон спустился по лестнице и ступил на холодный пол кладовой. Мимо него прошмыгнуло что-то мохнатое.

– Ты впустил кота!

– Извеняй менья…

– Блин, он щас на мышей начнёт охотиться и весь дом перебудит! Хотя, ладно, мы должны успеть. Идём.

Она ухватилась за Джона. Миновав несколько полок с вареньем, пара приблизилась к овощным заготовками. Нечто большое и тёмное подпирало низкий потолок. Катя вытянула руку, вцепилась в плотную ткать и потянула на себя.

– Как? Зачьем? Кэтрин, дарлин, май свитхарт, ты хочьешь несчастья? – Джон не верил своим глазам. Невеста сама привела его сюда, сама же скинула
чёрный балахон со свадебного платья. Теперь, согласно всем известной примете, их брак обречён!

– Ты в это веришь? – удивилась Катя. – Ой, да не переживай, я не собираюсь надевать ЭТО.

–Почьему?

– А ты не видишь?! – взорвалась она. – Да это же безумие! Кто в здравом уме наденет такое? Грубая ткань, странное кружево, наглухо застёгнутый лиф… Где декольте? Где обещанный винтаж?

Почти всхлипывая и размахивая руками, Катя резала свободное пространство ножницами. Джон хотел было её приобнять, но чуть не отхватил цельнометаллическую затрещину.

– Все уши мне прожужжали: «Катенька, деточка, ничего не покупай, платье есть! Изумительное! Стиль ретро, живая история, семейная реликвия, семь поколений нашей семьи. Да эти семь поколений мне кожу натёрли в боках, когда мерила!

– Я нье понимайю, кто йименно тебье жужжал и про чито, но вьсё нье так уж плохо.

– Нет. Всё не плохо. Всё просто ужасно! Свадьба уже завтра, магазины закрыты, и я не успею купить другое! Я буду стоять у алтаря в коротеньком платье в глупейший цветочек, в нём я скажу тебе «Да», все фотографии будут испорчены! Всё настолько плохо, что завтра никто не поймет, что невеста – Я!

– Можьет тогда соглясишьяся на этот ворьэнт? – Джон старался говорить вкрадчиво, аккуратно донося свои мысли, но даже он с неуверенностью косился на платье. Оно действительно было не так уж красиво. Подумав о драгоценной Кэтрин в маленьком платье в цветочек и букетом в руках, он мечтательно улыбнулся. Зря.

– Это не смешно, Джон! Я и так пошла на многие уступки: вместо Испании мы празднуем в этой чёртовой Юрмале, приветственный фуршет не на яхте, а в доме бабушки, не белоснежная арка из лилий, а конструкция из роз и палок, так теперь ещё подставили меня с платьем! Но, знаешь, к чёрту. Я лучше пойду к алтарю в пижаме, – Катя опасно лязгнула ножницами, глаза её сверкнули.

– Май гад, дарлин! Нье делай йетого!

– Поздно. Сами напросились. И ты мне щас поможе…Аааааааааааа!!!!!!!!!!!!

Катя орала, Джон безуспешно прикладывал палец к губам, умоляя её замолчать. Он и сам испугался до чёртиков. Рядом проскочило мохнатое исчадие кошачьего Ада: оно неудержимой пепельной волной сеяло хаос, скидывая всё, что попадалось под лапы. Банки, как бомбы, падали и взрывались где-то совсем рядом. Джон схватил Катю и потянул в огороженный досками угол для картошки. Вовремя!

Поворот, ещё поворот. Мышь совершила судьбоносный прыжок и скрылась в стене. Ревущий диким зверем кот последовал за ней, прыгнул, промахнулся и повис на краю полки, показав миру упитанный животик. Могучие задние лапы безвольно колошматили воздух, пытаясь найти опору.

«Дайте мне точку опоры, и я поверну землю», говорил Архимед. Кот про Архимеда не знал, но суть выражения, в принципе, понял. Пятилитровая банка маринованной свёклы качнулась влево – вправо и, на долю секунды зависнув в воздухе, устремилась в объятия гравитации. Потом ещё одна банка, и ещё одна, и ещё.

Пригибаясь поближе к картошке, влюблённые жались друг к другу. Наконец, отзвенела последняя банка. В тишине кладовой заструился смачный запах маринада.

– Это конец… – Катя смотрела, не моргая. Её потускневший голос утратил былое негодование. Одна бледная обреченность звучала в словах.

Джон оглянулся на дверь кладовой, ему показалось, что кто-то проснулся и теперь идёт сюда.

– Льюбов майя, нужна ийдти.

– Я всё испортила.

– Эйто мелойчи. Скажьем, чито я нечайно впустиль кота в подавал.

Он осторожно вылез из огороженного досками уголка. Мягкие тапочки тут же намокли, глухо хрустнуло стекло. Катя сняла с себя халат и кинула его на пол, оставшись в любимой футболке для сна. Они выбрались из кладовки, закинули мокрые тапки под лестницу, и босиком драпанули по спальням.

***

– Ну, наконец-то! – недовольно цокнула мама невесты.

– Чую, не понравится мне то, что я там увижу, – предрекла бабушка невесты.