Дни нашей жизни

Приключенческий

Посвящается потерявшимся

и потерявшим

Это едкий запах копчёной смолы и какой-то там ёперной матери знаком каждому. Разрывая обонятельные рецепторы, он врезается в нос и заставляет вспомнить о шашлыках, хотя вокруг вовсе не ваши друзья, а какие-то невротики с поклажей и особенно злобным выражением на лицах. «Слава богу, в их руках нет шампуров», – замечаете вы про себя, а после залезаете в свой плацкартный вагон, место 38, верхняя боковая полка прямо у туалета.

И поезд трогается.

С этого момента самые разные ароматы будут преследовать вас до пункта назначения, но к ним привыкаешь, как и к вечно курящим забулдыгам из второго купе. Привыкаешь к шершавым пяткам, к носкам, к нежному «бдыщ» туалетной дверью в три часа ночи, к запаху половой тряпки, к беспристрастному взгляду проводницы Даши (вы ещё успеете узнать её поближе, когда она будет орать вам в ухо «возвращаемся в вагон! », а на следующей станции стрельнёт сигарету и флегматично посетует на зарплату).

Но всё это несерьёзно. Всё это временно. И Даша в вашей жизни тоже не навсегда. Но что тогда навсегда?

– Ещё?
– Давай.

Бармен открыл бутылку и поставил её напротив посетителя.

Сергей Александрович, Серый, Серёга, но чаще всего просто Сергей, несмотря на суровую внешность типичного вора в законе, по натуре своей был философом. Может, поэтому с друзьями ему не везло. Зато с выпивкой и размышлениями о жизни – полный порядок.

Это всё вокзал. Магия поездов. Она делает из людей проводниц и барменов на промежуточной стоянке в каком-нибудь Урюпинске, когда поезд никуда не едет аж пятьдесят минут, а пассажиры взвывают от жары и безбожно завышенных цен на пломбир «Коровушка».

Август никого не щадил. Аномальная жара кувалдой била по зелёным равнинам, полям с посевами и по любой непокрытой панамкой голове. Люди сходили с ума, и холодная минералка была на вес барреля нефти. Какой-то Дикий Запад… И дикари вокруг. Перекати-поле воспоминаний катилось по черепной коробке Сергея, тогда как за  пределами его сознания жизнь набирала обороты.

Дверь закусочной «В дальний путь!», словно девица на выданье, возбужденно зазвенела колокольчиком. Вентилятор оглянулся на нового гостя и замер, но быстро опомнился: выдувая из себя разгорячённый воздух и крайнюю степень смущения, он нехотя развернулся в другую сторону. «Красив, как Аполлон», – сказала как-то про этого мужчину Марфа Петровна, местная уборщица и широкой души человек.

«О, мистер Соколовский», – кивнул ему бармен приветливее, чем собственной матери в её день рожденья.

Сергей поморщился. «Мистер»... Кто вообще так говорит в России? А действительно, кто? Он уцепился за эту мысль и с отсутствующим выражением лица стал её думать.
Между тем мистер Соколовский сел ближе к бармену. Он на лету поймал скользящую по барной стойке рюмку с прозрачной, ледяной жидкостью и, оттопырив мизинец, залихватским махом влил в себя содержимое. Глаза приобрели особый, лоснящийся расположением к любой божьей твари блеск.

– Прошу прощения, нас не представили. Соколовский… Пардон, Андрей Соколовский, – мистер расплылся в улыбке. Протянутая для предполагаемого рукопожатия рука, приветливо застыла у самого носа Сергея.

– На хрен. Иди на хрен! – осклабился тот всеми своими жёлтыми зубами.

– Это настоящее имя или творческий псевдоним? А если я скажу, что являюсь сыном местного авторитета?

– Да хоть ЧУДЕСНОГО!

– Не знаю, откуда Вы, Мистер Нахрен, но у нас здесь так себя не ведут. 

– Слушай, я щас допью эту грёбаную бутылку и сяду вон на тот грёбаный поезд, а потом больше ни разу в жизни не увижу твою грёбаную рожу сына местного авторитета. Так что дай мне сделать последние два глотка в грёбаной тишине!

– Видимо, я не имею никаких шансов раскрыть Ваш потенциал в русском-матерном. Очень жаль. Нет, правда, очень-очень жаль… Вы мне понравились. Конечно, исключительно как человек. Есть что-то в Вашем… овале лица. Но ни слова больше, расстанемся как джентльмены. Всего доброго! Лёгкого пути! Адьё!

Мистер Соколовский с непринуждённой элегантностью спрыгнул с высокого стула и многозначительно кивнул бармену:

– Запиши на мой счёт, приятель.

Сергей крепко держался как за бутылку, так и за приземлённую философию жизни, поэтому ровным счётом ничего не заметил и сделал последний глоток противно-тёплого пива.

Дверь местного салуна неприятно скрипнула, пропуская вперёд мужчину в форме.

– Старший лейтенант Клубничко. Документы, пожалуйста, – поприветствовал он собравшихся, равномерно размазывая доминирующий тон по всему предложению. – О, Соколовский, и ты здесь! Свой паспорт тоже доставай. Как отец?

Хозяин положения неторопливо полистал потрёпанные страницы паспорта старого знакомого в слабой надежде увидеть там что-нибудь новенькое, но, увы.

«Уважаемые. Пассажиры! До. Отправления. Скорого. Поезда. 356-357. Волгоград – Москва. Остаётся. 5. Минут. Поезд. Находится. У. Второй. Платформы»

– Это ж мой! – спохватился Сергей. – Товарищ Ягодко…

– Клубничко, – поправил его служитель известных органов, не отвлекаясь от проверки документов.

– Товарищ Клубничко…

– Старший лейтенант.

– Короче, я побежал!

– Куда-то торопитесь? – приподняв брови, мужчина, наконец, взглянул на Сергея.

– Да! На грёбаный поезд!!!

– Это оскорбление?

– Никак нет. То есть, нет. Только что ведь объявили, что до отправления осталось пять минут.

– Странно, я ничего не слышал.

– Вот только что! «Уважаемые пассажиры, бла-бла-бла, осталось пять минут, поезд на второй платформе», ну?!

– А что за поезд?

– Номер… там был какой-то номер, на тройку начинался. Волгоград – Москва!

– В Москву едете, значит? 

– Нет!