Дни со вкусом арбузной жвачки

Глава 4, тогда. Саша плюс Саша

Со временем утренние тренировки с Сашей Большим стали казаться Саше полузабытым сном. Историей, которую она придумала, чтобы развеселить себя.

А она вообще много чего придумывала. И чем дальше, тем больше Саши появлялось в этих выдумках. То они вместе спасали мир, то расследовали какие-то запутанные и загадочные дела, неизменно оказываясь вынуждены ночевать в одном номере, то сидели где-то в засаде или прятались от врагов, но непременно в очень тесном помещении: в какой-нибудь каморке или тайной нише в стене, где им приходилось прижиматься к друг другу, чтобы не выдать своего присутствия.

Саша развлекалась такими фантазиями перед сном, когда не могла уснуть, или в дороге, когда приходилось долго сидеть (или даже стоять) в шумном, трясущемся и пропахшем бензином автобусе, но редко вспоминала о них в остальное время, предпочитая тратить свою жизнь на вещи гораздо более реальные. Например, на игры во дворе. В тот же пионербол Саша играла теперь вместе со всеми, а не бродила вокруг, печально ожидая, когда же остальным надоест.

А еще она приносила в игру свой великолепный мяч. Тот самый, который подарил ей Саша Большой, — живое свидетельство того, что ничего она не придумала.

Другим свидетельством было Сашино поведение. Когда он замечал ее на улице, то подмигивал, проходя мимо. И Саша Маленькая, польщенная, но не знающая куда себя деть от смущения, глупо улыбалась и кивала, не переставая сиять, даже когда Саша Большой скрывался за поворотом.

Не заметить ее состояние было невозможно. Наверное, поэтому вскоре на заборе у трансформаторной будки появилась корявая надпись «Саша+Саша=ЛЮБОВЬ».

Вот только мало ли в мире Саш?

Хотя в их конкретном дворе Саши было только два. Она и он.

— Интересно, про кого это? — хихикала Соня, многозначительно косясь на Сашу. — Ну, первый Саша — это, вероятно, Саша Большой. А вот кто второй?

— Вторая, — поправляла Настя. — Наверняка какая-нибудь девчонка из его класса.

— Даже не зна-а-аю... — тянула Соня, и Саша была благодарна, что та держит свой, обычно слишком длинный, язык за зубами.

Но, конечно, Соня была бы не Соня, если бы не ляпнула в один из дней:

— Так это наша Сашка и писала. Она от Сани Большого без ума!

— Еще чего! Делать мне больше нечего! — возмутилась Саша. — И никакой он тебе не Саня!

— Ага! — обрадовалась Соня. — Защищаешь его доброе имя? Значит, точно без ума! Ох, Сашенька... — проворковала она писклявым голоском, который, по ее мнению, должен был изображать Сашин. — Любовь моя! Сегодня я отстояла твою честь в неравной борьбе. Больше никто и никогда не посмеет называть тебя Саней! — Соня изменила голос на глубокий и утробный и нахмурила лицо, изображая мужественность. — Спасибо, Сашенька, — произнесла она за Сашу Большого, — даже не знаю, что бы я без тебя делал. Ты моя спасительница!

Окончание фразы потонуло в дружном хохоте.

Саша вздохнула. Даже будь эта шутка не про нее, она все равно не нашла бы ничего смешного в Сонином кривлянии.

Однако та как будто заглянула внутрь Саши и считала ее тайные фантазии. Только вывернула все наизнанку и превратила эпические приключения, в которых, как грезила Саша Маленькая, они на пару с Сашей Большим спасают мир, в пустой любовный треп.

Самое ужасное, что и фразу эту «Ты моя спасительница!» Соня как будто вытащила прямо из Сашиного подсознания. Так уж получалось, что иногда в мечтах Саша представляла себя кем-то вроде Баффи, истребительницы вампиров, которая лихо отбивает Сашу Большого у врагов. Временами роли менялись, и Саша Большой тоже спасал Сашу Маленькую, а кончалось все всегда одинаково — они обнимались.

Это было краткое объятие двух только что побывавших в смертельном переплете в людей. У Саши не хватало ни духу, ни фантазии придумывать дальше. Но и этого было достаточно, чтобы бояться, что кто-нибудь когда-нибудь узнает и будет над ней смеяться.

Опасный человек эта Соня, думала Саша, ловя ее насмешливые взгляды, мягкая снаружи, но смотрит в самую суть.

К счастью, тема эта быстро забылась, вытесненная из коллективной памяти гораздо более знаковыми событиями. И только Саша, проходя мимо забора, гадала: кто это все-таки написал и про кого?