Дни со вкусом арбузной жвачки

Глава 8, тогда. Кажется, у нас проблемы, Саш

Почти все обитатели Сашиного двора за редкими исключениями учились в ближайшей школе, территория которой, по сути, тоже считалась «дворовой». Исключением являлась сама Саша. А также Арина и Серёжа Барков.

Был, правда, еще Денис, который вообще ни в какую школу не ходил, а учился дома, но его никто в расчет не брал. Потому что он был странным и все равно почти никогда не гулял. Саша и остальные обычно видели его в окне второго этажа, откуда он грустно смотрел на двор, но стоило ему заметить, что кто-то смотрит на него самого, как он тут же испуганно исчезал за шторами, и только едва уловимое шевеление тюля с краю давало понять, что он затаился и наблюдает.

— У меня от него мурашки по коже, — зябко поеживаясь в подтверждение своих слов, говорила Настя, случись им пройти под Денисиными окнами.

— А что ты хочешь, будущий маньяк растет! — хохотала Соня.

— Устраним его, пока он еще не вырос? — кровожадно предлагал Егор.

А Саше всегда хотелось вытащить его на прогулку. Но одна она заходить за Денисом боялась (на самом деле, пугал не он, а его мама с бабушкой), а больше никому эта идея не нравилась.

Школа, в которой учились Саша, Серёжа и Арина, располагалась гораздо дальше дворовой, в двадцати минутах ходьбы от дома. Саша не знала насчет Серёжи и Арины, но каким-то образом ее этот путь в двадцать минут на весь школьный год отрезал от остальных ребят двора.

Она окуналась в иную среду, общалась с другими людьми, подолгу гуляла с ними после уроков (когда уже выросла из продленки), ходила в гости, встречалась на выходных и крайне редко видела кого-то из дворовой компании.

С Ариной Саша здоровалась в коридорах школы, стоило им пересечься, а с Серёжей даже не пыталась. Для него она была подобна букашке беспокоящей слона. Слон обитал на недосягаемых высотах и никогда не присматривался к тому, что творится внизу, где-то в районе пальцев его ног.

Тем удивительней было то, что на очередной линейке первого сентября Серёжа, проходя мимо, хлопнул Сашу по плечу и сказал: «Здорово, малая!»

— Кто это? Ты его знаешь? — удивилась Лета-Виолетта.

— Конечно, это мой друг со двора, — ответила Саша как ни в чем не бывало.

Добавляя Саше баллов в глазах одноклассников, Серёжа еще и подмигнул ей позже, когда совершал торжественный проход по школьному двору со звонящей в колокольчик первоклассницей на плече.

Этого оказалось достаточно, чтобы Саша размечталась о не столь уж далеком будущем, в котором она, вся такая красивая и взрослая, гуляет под ручку с Сашей Большим, а с ними идет Серёжа, потому что он ее лучший друг.

Потом фантазия уточнилась: уроки Саша проводит, веселясь вместе с Серёжей (ну и что, что он уже в одиннадцатом? Это же фантазия!), а после занятий за ними заезжает Саша Большой на своей шикарной машине. (Саше представился белый кабриолет). И она садится вперед, а Серёжа забирается на заднее сиденье, откуда разбавляет поездку ненавязчивыми шутками.

Как человек по натуре добрый, Саша решила и Серёже придумать какую-нибудь милую и приятную девушку (абсолютно непохожую на Юлю) — и вот, вскоре они уже вчетвером ехали в белом кабриолете, разговаривая, смеясь и наслаждаясь очередным беззаботным днем своей прекрасной жизни.

Наваждение спало, стоило ребятам разойтись по классам. Суровые школьные будни с неизменным успехом давили в зародыше любую фантазию.

Серёжа снова превратился в слона, а Саша в букашку. Но что-то все-таки изменилось. Теперь Серёжа хотя бы через раз замечал ее в школьных коридорах и одаривал величественным кивком головы в ответ на робкое приветствие.

***

Сумрачным октябрьским днем Саша шагала домой из школы, разбавляя уличный холод ледяной газировкой, которую маленькими глотками заливала внутрь. Рука, державшая банку, уже отваливалась, но Саша по привычке не вспоминала про перчатки до самых зимних холодов. В другой руке она держала полусъеденный эклер, крем от которого почему-то шипел во рту, перемешиваясь с пузырьками газировки. А в кармане ждала своего часа полная пачка арбузной жвачки — деньги на обед Саша тратила с умом.

Уже у самого дома последний кусочек эклера выскользнул из оледеневшей руки. Но случилось это вовсе не из-за холода. Просто Саша обнаружила, что на дорожке у ее подъезда столпились нежеланные визитеры.

Калининские.

Их невероятно отталкивающие лица намекали на то, что, должно быть, все свое время, свободное от стояния перед чужими подъездами, они проводят, мучая невинных кошек и потерявшихся щенков.

Саша огляделась в поисках возможной поддержки. В поисках хоть кого-то. Но обезлюдевший двор наводил на мысли о некоем невидимом вселенском пылесосе, высосавшем из округи последние признаки жизни.

Поворачивать было поздно. Пять «симпатяг», молча стоявших у подъезда, во все глаза смотрели на Сашу. Даже, если бы она вдруг решилась убежать, они бы без проблем ее догнали. Тем более и бежать ей было некуда. Только домой, но как раз у дома они и стояли.

Затаив дыхание и стараясь не испытывать страха — словно шла мимо стаи неуравновешенных собак — Саша двинулась к заветной двери.

Калининские молча наблюдали. Во всяком случае, Саша чувствовала, что они наблюдают — сама она смотрела только себе под ноги и на нижний краешек далекой двери.

Дверь странным образом отдалялась с каждым Сашиным шагом, поэтому то, что ей удалось в конце концов добраться до подъезда, казалось почти что чудом.

Саша опасалась, что кто-то из калининских может прятаться во тьме подъезда, но в подъезде не было никого, кроме старого рыжего кота, Кузи, спавшего на своей лежанке под почтовыми ящиками.

— Как бы они и до тебя не добрались, — пробормотала Саша, пробегая мимо по лестнице.

Пострадать мог кто угодно. Появление калининских было сродни инопланетному вторжению.

Случись такое летом, весь двор уже стоял бы на ушах. Но осенью мир жил не по летним законам.

Тревога, достигшая неимоверных высот по мере Сашиного продвижения вверх по лестнице, быстро улеглась, стоило Саше оказаться дома. Отвоевав у бабушки право пользования телевизором, Саша вставила одолженную у Леты-Виолетты кассету с новой молодежной комедией в древний видак и успела посмотреть примерно половину к тому моменту, когда пришло время отправляться на занятия в художку.