Дни со вкусом арбузной жвачки

Глава 9, сейчас. Плохой мальчик, хороший мальчик. Плохая девочка, хорошая девочка

И все-таки он того не стоил.

Саша поняла это, когда в разгаре их все более и более откровенного флирта (хотя, что ни говори, а сложно флиртовать с тем, кто не знает, что такое запятая), Александр попросить «показать ему сиси».

Это слово убило Сашу даже больше, чем сам запрос.

Сиси.

Словно она общалась с мерзким пятилетним мальчиком. Или, того хуже, великовозрастным извращенцем, который не превосходил в своем развитии пятилетнего.

Вся их переписка оказалась брачным танцем бабуина, необходимым лишь для того, чтобы развести самку на нечто непотребное.

«Ты шутишь?» — спросила она на всякий случай, хотя даже в качестве шутки это не лезло ни в какие ворота.

Александр прислал подмигивающий смайлик.

«знаешь а ведь я уже тогда был в тебя влюблен»

«Да неужели?» — с отвращением написала Саша.

«Это когда мне было двенадцать, а тебе семнадцать, извращенец?» — зло подумала она.

С кем же он ее путает? Неужели с Наташкой? (Из всех остальных во дворе та больше всего походила на Сашу. Правда, все сходство заключалось в сложении и цвете волос). Или ему просто все равно?

«ага))))

ну что покажешь??

ну пожлста....

я тебе тоже коечто покажу» — и венчал это великолепие умоляющий смайлик.

Саша испытала такую усталость и отторжение, что даже не нашла в себе сил послать этого гада куда подальше. Просто заблокировала и стерла переписку, чтобы та не загрязняла ее пространство — казалось, липкая грязь вот-вот хлынет сквозь экран и затопит все вокруг.

Вот так и рушатся детские мечты.

Обычно она так не драматизировала. В интернете, как и в жизни, кого только не встречаешь. И Саша могла бы сама посмеяться над ситуацией и даже потроллить писавшего (тем более, так неграмотно) будь это кто угодно, но только не Саша Большой.

На мгновение она с надеждой подумала: а вдруг это все-таки не он?

Вдруг это она его с кем-то перепутала?

Поэтому он и не помнит ее, потому что никогда не знал. Это какой-то другой Александр Королёв, просто похожий и — совпадение! — с таким же именем и фамилией.

Но страница не оставляла сомнений.

Там были не только новые фотографии, но и старые, из тех времен, которые Саша так часто вспоминала. И хоть ее, конечно, не было ни на одной из них, она все равно как будто была где-то там, прямо за кадром, махала себе из прошлого рукой. Пряталась за тем забором на дальнем плане, пока Тоха фотографировал Сашу Большого, Серёжу и Владика, наблюдала с дерева, как Саша позирует в обнимку с незнакомой девушкой у стены гаража, увитой диким огурцом (на фото это выглядело как красивая беседка).

Сомнений не оставалось — страница его. Но как хорошо было бы, окажись это какой-то другой Александр.

Саша недоумевала: как он мог так сильно измениться?

Тогда, годы назад, он виделся Саше таким взрослым, умным, добрым, а в итоге оказалось, что это хулиган Серёжа Барков — по общему мнению, самовлюбленный и недалекий — вырос интеллигентным человеком, в то время как двадцатишестилетний Александр самым отвратительным образом выпрашивал у девушек обнаженку в переписке.

Как дела у Серёжи сейчас, Саша не знала, но, когда виделась с ним последний раз, он был уже совсем не тем раздолбаем из ее детства.

Серёжа пропал с радаров почти сразу после Саши Большого. Только последний таинственно исчез со всей своей семьей (переехал? сбежал от Саши Маленькой? был похищен инопланетянами?), а Серёжу прозаично забрали в армию.

Без них обоих двор как будто опустел. Но жизнь не останавливалась, и мир, зализав свои раны, продолжил существовать.

Именно тот период Саша запомнила, как водораздел между детством и взрослением. Все начало меняться: люди, двор, она сама.

К десятому классу от былых традиций и времен ничего не осталось. Саша лишь здоровалась да иногда останавливалась поболтать со своими бывшими друзьями со двора (из тех, кто еще не переехал), но это были уже чужие люди, про жизнь которых она почти ничего не знала.

Поэтому таким потрясением было однажды увидеть Серёжу Баркова входящим в ее класс с учительским портфелем.

Завуч, скомкано представив «гордость нашей школы», студента-практиканта, преподавателя истории, Сергея Константиновича, убежала, оставив того один на один с десятым классом.

— Итак, революция... — провозгласил он, оглядывая десятиклассников.

— Сексуальная! — хихикнула Лета-Виолетта, сидевшая по соседству с Сашей. Взгляд Серёжи скользнул по ней и остановился на самой Саше.

— Нет, пока еще февральская, — рассеянно заметил он, и Саша поняла, что Серёжа ее узнал.

Весь урок она не могла выкинуть из головы мысль, что он просто притворяется учителем ради шутки и вот-вот выкинет какой-нибудь фортель.

Но Барков не притворялся. Во всяком случае, как это ни удивительно, историю он, похоже, знал. И знал неплохо. А что еще важнее, умел преподнести ее интересно и зажигательно. В тысячу раз лучше новой учительницы, которая заменила вышедшую на пенсию Дарину Петровну.

Конечно, заменить Дарину Петровну, являвшуюся педагогом от бога, было просто невозможно. Именно благодаря ей Саша всей душой полюбила историю и поняла, куда хочет пойти учиться, чем желает заниматься и какой во всем этом смысл. Но новая учительница не то, что не пыталась увлечь учеников, она наоборот, как будто высасывала их жизненную энергию, бормоча что-то себе под нос монотонным голоском, и с удовольствием вырисовывала в журнале жирные тройки и двойки, на которые скатился класс под ее началом.

На ее фоне Сергей Константинович выглядел просто глотком свежего воздуха. Хотя Саша подозревала, что вовсе не из-за любви к истории добрая половина ее одноклассниц ловит каждое слово, вылетающее из его рта.

Но что самое поразительное — его самого это восхищение десятиклассниц как будто ни капли не трогало. А ведь Серёжа, которого Саша помнила, обожал красоваться перед девчонками.