Дни со вкусом арбузной жвачки

Глава 17, тогда. Любовное письмо

Который день лил дождь.

Саша с тоской вглядывалась в окно, заклиная тучи прекратить водоизвержение.

Хватит уже. Мы поняли. Ваша позиция ясна. Передайте, пожалуйста, слово солнцу.

Если прошлым летом она страдала от пионербола, то этим — мучилась без него. Вся дворовая рутина свелась к тому, что они с друзьями размеренно и степенно куда-нибудь ходили (обычно в магазин), а потом сидели на сырой лавочке и играли в карты (проигравший лишался места и обязан был держать над остальными зонт).

В карты Саше везло.

Наверное, поэтому в любви ее ждало разочарование.

Саша открыла личный дневник, который в последнее время наполняла невнятными потоками мыслей, такими же безудержными и утомляющими, как бесконечные дожди, и долистала до чистой страницы.

— Саш, иди есть! — позвала бабушка.

Саша испуганно захлопнула дневник, опасаясь, что бабушка зайдет проверить, чем занимается внучка, и положила поверх него книгу, которую недавно начала читать.

— Иду! — крикнула она в ответ.

Удостоверившись, что бабушка остается на кухне, Саша вытащила дневник из-под книги и сунула его в глубины кресла, между сиденьем и подлокотником — в «Надежное место №1», по ее личной классификации. Были и другие места, вплоть до номера пять, но настолько секретные, что Саша старалась не упоминать о них даже в мыслях.

Она отправилась на кухню, где ее ждала тарелка горячего супа, и села на привычное место у окна. Иногда, когда дождь вот так, настойчиво и наискось, барабанил по стеклу, ей казалось, что весь дом куда-то едет, и она, Саша, вместе с ним. Отправляется в странствие по большому и удивительному миру. И стоит выйти на улицу после обеда, а вместо привычного двора там будет что-то уже совсем другое. Что-то удивительное и незнакомое.

Это чувство в который раз обманывало Сашу. Сколько бы дом не ехал под дождем, двор оставался на том же месте, что и всегда.

«А что, если двор едет вместе с домом?» — вдруг подумалось ей. И внутренний голос саркастично заметил: «Ага, и с городом. И с планетой!»

Вселенная расширяется, галактики разлетаются.

Все движется, но ничего не меняется.

А Саше хотелось, чтобы менялось.

И тогда ей в голову пришла идея поменять все самой.

До вечера Саша ходила наэлектризованная этим волшебным ощущением, что может и должна сделать что-то со своей жизнью. Что-то радикальное. Что-то настоящее. Что-то смелое.

Что-то масштабное.

На следующий день настроение только усилилось.

Все утро Саша беспокойно наворачивала круги по комнате, а в голове меж тем зрело решение: вместо еще тысячи страниц в дневнике она лучше заполнит всего одну. Но это будет сообщение, которое дойдет до адресата.

Она признается Саше Большому в любви!

Идея выглядела невероятно пугающей, но одновременно вдохновляла. Саша могла, наконец, сбросить с себя весь тяжкий груз последних месяцев и вдохнуть полной грудью.

Да, она любила Сашу Большого. Любила очень давно. Возможно, даже всю жизнь. С тех самых пор, как увидела его малышкой крутящим солнышко на турнике.

Саша взяла бумагу и села писать. Слова лились легко, и по мере того, как чистый лист заполнялся строками, Сашин ум прояснялся. Она говорила именно то, что хотела сказать. Про то, как ее сердце трепещет, когда Саша Большой проходит мимо и улыбается своей солнечной улыбкой. Про то, как его образ тревожит ее сны и чудится наяву в прохожих, хоть одной чертой похожих на него, — сколько раз у нее ёкало в груди, когда она замечала парня в такой же футболке или со сходной прической? Сколько раз замирала на секунду, завидев показавшийся ей таким знакомым профиль?

Не таясь, Саша поведала обо всем этом и украсила исписанный лист розовыми сердечками. Какие-то она нарисовала пробитыми стрелой, какие-то изобразила объемными, а из каких-то лилась такая же розовая кровь (в тот момент ей казалось, что Саша Большой оценит эту красоту).

Только поставив последнюю точку, Саша поняла, что комната залита светом. Впервые за много дней дней из-за туч выглянуло солнце.

Это был знак, что она все делает правильно.

Большой лист Саша сложила так, чтобы тот смог поместиться в крошечный конвертик, который после этого раздуло, как брюхо наевшегося до отвала хомячка, и запечатала.

Толщины «хомячку» добавляла еще и пластинка арбузной жвачки, положенная Сашей в последний момент, как символ их с Сашей Большим любви.

Когда-то в конвертике хранились вкладыши из-под жвачки «Love is...», а теперь он сам — вот ирония судьбы! — стал носителем любовного послания (и другой жвачки, без красивых вкладышей, но такой многозначительной самой по себе).

Некоторое время Саша размышляла, как подписать конверт. Саше от Саши? Александру от Александры? Но в итоге старательно вывела: «Саше Большому от Саши Маленькой».

Следующим утром она вышла из дома пораньше, предварительно достав спрятанное накануне письмо из самого секретного «Надежного места №5». Конверт пах арбузом и оттягивал карман, хотя веса в нем было всего ничего.

Но иногда слова гораздо весомее бумаги, на которой они написаны.

Солнце, еще низкое, уже сияло во всю. Саша на минуту застыла у подъезда, наслаждаясь непривычным светом, а затем, не давая себе времени одуматься, поспешила к дому Саши Большого.

У его подъезда стоял грузовик, а сам Саша о чем-то говорил с водителем.

Саша Маленькая сглотнула и собиралась было уже развернуться и убежать, но сдержалась и гордо прошествовала мимо, как будто шла куда-то по делам, не замечая ни Саши, ни грузовика, ни даже бордюра (об который, по закону подлости, тут же споткнулась).

Лучше она передаст письмо позже. Бросит в почтовый ящик.

Странно, но недавно такая гениальная идея, стоило ей увидеть свет нового дня, стала стремительно выцветать под безжалостными лучами здравого смысла.

— Саша! — услышала она, но не обернулась. Ноги несли ее прочь. — Саш!