Дни со вкусом арбузной жвачки

Глава 18, тогда. Закрывая дверь

Саша ругала себя последними словами, шагая из одного угла комнаты в другой. А ведь вчера она точно так же кружила по комнате, пока безумная идея написать любовное послание только формировалась в голове. То было странное наваждение. Полное затмение разума.

В криминальной хронике такое называли состоянием аффекта.

Теперь менять что-то было уже поздно. Единственной Сашиной надеждой оставалась возможность, что каким-то чудом вдруг окажется, что сегодня — это вовсе не сегодня, а все еще вчера, и она не только не отдала письмо Саше Большому, но даже не написала его! А все, что произошло после, ей привиделось или приснилось. Это был лишь вариант развития событий, который так и не реализовался.

В последнее время Саша смотрела слишком много фантастики.

Она встала посреди комнаты, ровно в центре ковра, зажмурилась и попыталась силой мысли переместиться в прошлое. На один день назад или хотя бы на несколько часов, до той точки пространственно-временного континуума, когда проклятое письмо все еще лежало в «Надежном месте №5».

Она отматывала часы назад, представляя, как крутятся в обратную сторону стрелки на воображаемом циферблате, и воспроизводила в уме ощущения того, как некая сила несет ее по светящемуся туннелю времени обратно в прошлое через кротовую нору (все как в недавно виденном фильме).

Саша даже приподнялась на носочки от напряжения, а потом тяжело рухнула на пятки, что должно было символизировать прибытие в новый временной период (вернее, как раз-таки в старый).

Она осторожно открыла один глаз и, прищурившись, осмотрела комнату. Все выглядело тем же самым. Часы показывали половину одиннадцатого. Саша разочарованно открыла второй глаз и отправилась на кухню, чтобы проверить отрывной календарь.

— Я не умею телепортироваться, не могу путешествовать во времени, не способна постоять за себя в драке... — перечисляла она по пути. — Все что у меня получается — и, тут надо признать, получается хорошо — это быть абсолютно непроходимой и безнадежной тупицей...

Кухонный календарь недвусмысленно намекал, что сегодня все еще сегодня.

Как будто можно было на полном серьезе ожидать, что у нее получится повернуть время вспять.

Саша принялась нервно ковырять дырку в обоях под календарем.

Было кристально ясно, что во дворе ей теперь показываться нельзя. Никогда. Следовало привыкать к незавидной участи смотреть на мир через щелку в оконных шторах и испуганно прятаться, если кто-то из обитателей этого мира внезапно посмотрит в ответ.

В таком настроении она просидела дома до вечера.

Где-то в районе полудня раздался звонок в дверь. Саша пряталась в ванной, пока бабушка неохотно и неумело врала пришедшим Соне и Насте, что той нет дома.

А что было бы позвони в их дверь Саша Большой?

Что сказала бы бабушка?

Что делала бы Саша? Так же пряталась в ванной?

Но он не пришел. Не позвонил.

Наверное, был слишком занят, зачитывая умирающим от смеха друзьям пассажи из Сашиного письма.

Она понятия не имела, как теперь будет смотреть ему в глаза...

***

Второй день затворничества не удался. Саша поняла, что не выйдет из нее принцессы в башне.

В конце концов, ни Зена, ни Баффи не запирались дома, случись им пережить неудачу на любовном фронте. У них всегда были дела поважнее. Вроде спасения мира или, по меньшей мере, какого-то населенного пункта. Саша жалела только, что у нее нет важных дел такого рода. Всегда лучше спасать мир, чем одиноко бродить по двору, сжавшись в ожидании насмешки.

Впрочем, насмехаться над ней никто не собирался. В нее не тыкали пальцами, не шептались за спиной. И только Соня подозрительно спросила, где это она вчера пропадала.

То ли до них еще не дошли слухи, то ли Саша Большой благородно промолчал.

А может, ему самому было стыдно, что в него влюбилось такое ничтожество, как Саша Маленькая.

Саша представила, это отвращение в его взгляде, и ей стало так больно, что она от всей души пожелала никогда его больше не видеть.

И пожелание сбылось быстрее, чем можно было ожидать.

— Королёвы вчера переехали, — заметила Арина, заполняя промежуток между партиями в карты.

Сашина рука рефлекторно сжалась в кармане, и недавно купленный, но еще не вскрытый пакет семечек лопнул с громким треском.

Егор подставил руку, ловя посыпавшиеся из ее кармана семечки.

— Угостишь? — остальные руки потянулись следом.

Дрожащими руками Саша насыпала каждому по горсти.

— Куда переехали-то? — спросила Соня, быстро расправляясь со своей частью.

Арина пожала плечами:

— Вроде куда-то далеко. Может, в другой город...

Саше показалось, что у нее сейчас случится сердечный приступ.

Какой еще другой город?

— Светочка, наверное, расстроилась... — протянула Соня, нехорошо улыбаясь. Ее всегда завораживали чужие страдания.

— Кто? — спросила Саша настолько безразличным тоном, что, казалось, ей мог поверить сам Станиславский.

— Девушка Саши Большого, — объяснила Соня, — которая из калиниских. Его Джульетта из подворотни.

— Джульетта из подворотни? — Арина хихикнула.

— Все время забываю, что вы с нами не учитесь, — сказала Соня, имея в виду Сашу и Арину. — Ты же помнишь, как калининские избили Сашу Большого зимой? Все случилось из-за того, что он гулял с этой калининской, Светой. То есть получается, что он — ленинский, а она — калининская. А они вместе почти что Ромео и Джульетта, только с местным колоритом.

— Это Соня про подворотню придумала, — покачала головой Настя. — А мне кажется, история довольно милая. Они учатся в одном классе, сидят за одной партой. Никто же не виноват, что им довелось расти на враждующих территориях. И Света хорошая, добрая. Как-то раз она сидела с нами, когда математичка заболела, и помогла мне решить задачу! Неудивительно, что Саша Большой в нее влюбился.

— Если она такая добрая, — сказала Арина, — то предлагаю поменять нашу Юлю на нее. Голосуем! Кто за? Все будут в плюсе: и мы, и Саша Большой, и все-все девочки двора, чьи скальпы уже попали Юле под руку или близки к тому.