Дни со вкусом арбузной жвачки

Глава 19, сейчас. Три грации

Саша села на полотенце, зарываяясь ногами в песок. Верхний, нагретый солнцем, слой был обжигающе горяч, но под ним таился слабый призрак прохлады.

— Моя очередь купаться. Кто со мной?

— Я хочу, но не могу встать, — пожаловалась Алиса. — Буду благодарна, если кто-то возьмет меня и донесет до воды.

— Можно попробовать! — Саша вскочила и схватила Алису за ноги. — Тань, бери ее за руки!

— Эй! — запротестовала Алиса, когда Таня последовала Сашиному примеру, и они вдвоем, не без труда подняв подругу, понесли ее по берегу. — Нет! Я пошутила!

Она принялась брыкаться и, в конце концов, оказалась на песке.

— Ты же сама просила, чтобы тебя понесли! — рассмеялась Таня, глядя, как Саша все не оставляет попыток, пусть хотя бы и волоком, дотащить упирающуюся Алису до воды.

— Я имела в виду это! Не хочу, чтобы меня швыряли в воду, как мешок с картошкой. Там холодно, между прочим! А я представляла всю сцену по-другому: меня несут не две садистки-подружки, а кто-то красивый и сильный, мускулистый и нежный... — Алиса, лежа на песке, обняла себя за плечи и блаженно улыбнулась.

Саша отпустила ее и сложила руки на груди:

— Приятно сознавать, что мы недостаточно красивы, чтобы носить Алису.

— Ну, Саш! Ты же все поняла!

— А еще мы, оказывается, подружки-садистки, — заметила Таня. — Эй!.. Ты что, снимаешь?

Саша проследила за ее взглядом и увидела девочку лет десяти с направленным на них телефоном.

— Нет! — девочка быстро отвела телефон в сторону. — Я не вас!

Саша улыбнулась:

— Ладно, дай посмотреть.

Девочка робко протянула подошедшей Саше свой телефон.

«Недостаточно памяти для сохранения видео», — прочитала Саша, а вслух сказала:

— Кажется, Алис, тебе сегодня повезло. Ты такой большой мешок с картошкой, что даже не влезаешь в память телефона!

Алиса показала Саше средний палец, а девочка расстроенно уставилась в экран.

— Тебя как зовут?

— Катя.

— А меня Саша. Вот тебе задание, Катя, — Саша схватила свой собственный телефон и протянула девочке. — Сфотографируй нас!

Она помогла подняться Алисе и встала рядом с подругами.

Маленькая Катя сделала не меньше десяти кадров, прежде чем удалось получить удовлетворительный результат.

— Не стыдно тебе детей эксплуатировать? — спросила Алиса, улыбаясь и застыв в своей коронной позе для фотографий с ногой элегантно выставленной вперед.

— В мое время дети в этом возрасте уже на заводе в три смены пахали! — пошутила Саша.

— Суровый девятнадцатый век, — подтвердила Таня. — Все там были...

В благодарность за «фотосет» Саша вручила Кате один из купленных по пути на пляж нектаринов и с умилением наблюдала, как та довольно убегает к своей с головой погруженной в чтение бабушке. Бабушке, которая, похоже, даже не заметила, что внучка куда-то пропадала.

Возможно, то же самое чувствовал когда-то Саша Большой. Ничего личного, даже никакой особой симпатии, просто приятное ощущение от того, что самыми минимальными усилиями можешь поднять настроение какому-то случайному ребенку.

И что он должен был делать, когда этот самый ребенок всучил ему любовное письмо?

— А мы неплохо смотримся, — заметила Алиса, листая фотографии.

— И пляж выглядит шикарно! Почти как настоящий, — оценила Саша, думая о том, что одну из этих фотографий не стыдно показать даже Лете-Виолетте. Чтобы та не решила, что Саша совсем уж сгнила в расцвете лет. — Выложу у себя на странице вот эту... Или, лучше, эту?

Совместными усилиями они выбрали самое удачное фото, которое Саша тут же опубликовала.

Как всегда, один из первых лайков был от Стасика.

— Так и представляю, как он пялится в телефон, одновременно поглощая свою обожаемую Викулю! — воскликнула Алиса и спародировала сцену, которую в последний месяц учебы они наблюдали почти каждый день: Стас и Вика слившиеся в жарком поцелуе. Кто-то из остроумных одногруппников обозвал это: «Композиция «Вечный засос»».

— У тебя слишком хорошо работает воображение, — скривилась Саша. — Мое, к счастью, не в состоянии такое воспроизвести.

— А ведь когда-то ты сама была на месте Вики, — заметила Таня.

— Нет, это было какое-то другое место. Стасик тогда еще не превратился в настолько страстного поглотителя. Ну, или по крайней мере, не демонстрировал это в общественных местах.

— Наверное, ты как-то сказала ему, что он плохо целуется, — предположила Таня, — и вот уже целый год бедный Стас пытается доказать тебе, что это не так.

— Нет, бедная Вика! — возразила Алиса. — Ведь получается, что в таком случае она всего лишь выполняет роль его тренажера или демонстрационного пособия!

Саша покачала головой.

— Всё! Я купаться!

Не дожидаясь, решит ли кто из подруг отправиться следом, она поспешила к тому месту, где глубина начиналась от самого берега, и с разбегу окунулась в воду.

Иногда ей казалось, что нырок — это почти как перезагрузка. Сначала темный экран, отключение всех внешних сигналов, а потом ты, обновленная, возвращаешься в мир. И разом накатывают звуки, шум, гам, цвета, запахи, ощущения, которые кажутся ярче после нескольких безмолвных мгновений под водой.

В этот раз, похоже, перезагрузилась не столько сама Саша, сколько что-то вовне. Потому что, вернувшись, она обнаружила под новой фотографией комментарий от Серёжи Баркова и личное сообщение от него же.

С тех пор, как они обменялись телефонами в пабе, они общались всего раз, когда добавились друг к другу в друзья. То была краткая вежливая переписка, и Саша думала, что общение заглохло навсегда.

Она просто не знала, о чем писать Серёже, да и он, видимо, о ней не вспоминал.

Но теперь почему-то вспомнил.

«Три грации!» — написал он под фотографией и сопроводил комментарий смайликом влюбленными глазами.

Саша показала телефон Алисе и Тане.

— Вау, как неожиданно! Он вспомнил, что мы существуем, только когда увидел фото в купальниках, — закатила глаза Алиса.