Дни со вкусом арбузной жвачки

Глава 24, сейчас. Волшебный вечер

— Там это... — начала Саша, поймав Серёжу одного. — Кажется, бочка сломалась...

— Та, на которой ты сидела? — спросил он, глянув в направлении забора, где среди сияющих цельных бочек валялись две грустные половинки их бывшей товарки.

— По странному совпадению, да... — вынуждена была признать Саша. — Дико извиняюсь! Даже не знаю, как так получилось! У меня, честно скажу, нет привычки ломать бочки. Тем более, чужие.

— Охотно верю! Ты последняя, кого я представляю, когда думаю о злостных разрушителях бочек.

— А кто первый в этом списке? — поинтересовался Александр, неожиданно возникнув у Саши за спиной.

— Хм, даже не знаю... Может, тот, кто как-то раз, изображая каратиста, расфигачил сервант с посудой в гостях у моей бабушки?

Саша с интересом перевела взгляд с Серёжи на Александра.

— Ну и помнишь, что на это сказала твоя бабушка? «Подумаешь! Всякое бывает!» Мудрейшая женщина!

— Мудрейшая, не то слово. Но по какой-то странной причине, ты ей всегда нравился. Вот это не очень мудро, на мой взгляд, — Серёжа с иронией вглянул на Сашу. — Меня бы она за этот сервант не простила...

— Тебя она и не за такое прощала! — усмехнулся Александр.

— Но обычно не сразу...

У Саши в памяти заворочалось смутное воспоминание. Вполуха слушая рассказы о Серёжиных детских проделках, она вспомнила о своем собственном серванте.

Точнее, как раз не о собственном, а о том, что обрушился — по Сашиным ощущениям, вместе со всем домом — в квартире у «ведьмы», к которой ее как-то раз привела бабушка.

Саше вдруг представилось, что это могло произойти одновременно. Такое мистическое совпадение. Она ясно вообразила эту картину: Саша Большой разрушает «свой» сервант одним точным ударом ноги — и тут же, в другой точке города, рушится сервант ведьмы. Саша Маленькая становится свободна от злых чар.

Мило.

Но неправда.

— У нас тут организованный досуг! — объявил Серёжа получасом позже и пригласил всех занять места на пяти складных шезлонгах, выстроенных полукругом перед белой стеной его дома. Стена была боковой, без окон, сверху над ней нависал блестящий скос крыши.

— Белые стены, белые стены... — напевно произнесла Алиса. — Сумасшедший дом!

— Нет, кинотеатр! — ответил Серёжа. — Но у всех свои ассоциации. Выведенные, так сказать, из своего собственного опыта...

Он ловко увернулся от шутливо замахнувшийся на него Алисы и установил на одну из цельных бочек, которая теперь располагалась за шезлонгами, портативный кинопроектор.

— И что будем смотреть? — спросила Саша, занимая один из шезлонгов. Тот самый с биркой, который уже мысленно считала «своим».

— Лучший фильм тысячелетия, конечно же!

Лучшим фильмом тысячелетия оказался «Назад в будущее».

«Путешествие во времени, — подумала Саша, наблюдая за первыми кадрами, спроецированными на стену, — то, что я однажды хотела проделать, но так и не смогла...»

Она искоса посмотрела на Александра, без колебаний выбравшего место рядом с ней. По его щекам скользили отблески отраженного от «экрана» света.

Сделать что-то глупое и снова облажаться, подумалось Саше? Или ничего не делать, и вместо стыда испытать только сожаление?

У сожаления перед стыдом ведь есть одно маленькое преимущество: о нем никто кроме тебя не знает.

Было достаточно темно, чтобы фильм смотрелся ярко и четко на побеленной стене, но небо на западе еще озаряли последние лучи уже невидимого солнца. В кустах, легко волновавшихся от теплого ветерка, застрекотали свои вечерние песни кузнечики, а мотыльки принялись один за другим биться о ярко-освещенную стену, будто ища входа в фантомное кинопространство.

Вокруг поднимался сладковатый дымок — Серёжа, не скупясь, расставил по периметру спирали от комаров. Но тут и там то и дело раздавались хлопки — армия комаров не убывала.

И все равно Саше казалось, что лучшего вечера за это лето не случалось.

Но тут, разрушая все очарование, у нее вдруг зазвонил телефон.

— Имей совесть! Положено отключать звук перед сеансом! — сказал Серёжа.

Выбираясь из шезлонга, Саша показала ему большой палец, мол, в следующий раз обязательно!

Он тоже принялся было вставать, чтобы поставить на паузу проектор, но Саша замахала руками. Она тысячу раз видела все три части и не боялась чего-то пропустить.

С экрана телефона громче, чем мелодия вызова, кричало имя: «Стас».

Саша взяла трубку, когда посчитала, что уже находится вне зоны слышимости остальных.

— Привет, Сашунь! — радостно воскликнул Стасик, ее бывший парень и пока еще не бывший однокурсник.

Так и не дослушав ее вялое ответное приветствие, он тут же выпалил:

— Слушай, а давай начнем все с начала?

Зная Стасика, Саша предположила, что эту фразу он тренировал не менее часа перед тем, как решился позвонить. Чтобы она прозвучала именно с этой веселой и беззаботной интонацией, которая должна мгновенно настроить собеседника на позитивный лад.

— Саш! Слышишь? Меня слышно, Саш?

«Нет, помехи на линии», — подумала Саша, а вслух сказала:

— Вы что, с Викой расстались?

По странному молчанию, последовавшему за ее репликой, она поняла, что Стасик не готов правдиво ответить на этот вопрос (а врать он никогда не любил, стоило отдать ему должное).

— Ты что, НЕ РАССТАЛСЯ с Викой? — изумленно спросила она. (Отрицания не последовало). — И предлагаешь мне начать все сначала? Стас, ты нормальный?

На том конце трубки откашлялись.

— Как раз-таки да. Сумасшедшим я был бы, если бы сразу откинул запасные варианты, правда? А так... Знаешь, как говорят: не руби сук, на котором сидишь.

— Только вот тебе на нем почему-то не сидится, — с сарказмом отметила Саша.

— Я скучаю, Саш... — жалобно промямлил Стасик. — Что я могу поделать?.. А помнишь, как мы с тобой...

— Стас! — оборвала его Саша. — Я занята. И не собираюсь все бросать и лечить тебя от скуки. Иди на свой сук и это ему говори, что соскучился. Окей? Всё! Вешаю трубку!