Дно морское. Да здравствует принц!

Глава 28.

Я провёл пальцами по гладкой поверхности трона, на котором сидел. Золотой, инкрустированный​ драгоценными камнями и украшенный чёрным жемчугом, он казался полной безвкусицей, но я слишком долго шёл к власти и поэтому не кривил лицо, глядя на эту вычурность.

От раздумий меня отвлёк очередной всхлип. ​ Подняв глаза, я уставился взглядом на девушку стоящую передо мной на коленях. Её прекрасное лицо было заплаканным, а в глазах стоял неподдельный ужас и мольба.

- Владыка пощади... - два слова и её голос срывается на очередной плач.

Люди вокруг меня - стража, мой рени, и куча советников сохраняют ледяное спокойствие. Кроме моей сестры. Она пребывает в такой же ярости, как и я, и даже не думает это скрывать, я замечаю, что её кисть – протез, выполненный из чёрного отана, самого крепкого металла в этом мире, хаотично сжимается и разжимается - признак того, что нужно только поднести спичку и пуфф! Вспыхнет пламя.

- Владыка, вы уже определились с наказанием? - сухо интересуется начальник стражи и по совместительству мой близкий друг. Я знаю, ему это все не нравится, и он с большим удовольствием покинул тронный зал, но его новая должность обязывает находиться здесь.

Я кивнул головой и снова посмотрел на всхлипывающую... тварь. Смотрю на её сгорбленные плечи, тонкие руки в тяжёлых оковах, и ставшими тусклыми глаза. ​ Хочется спросить у неё: - " Где же твоя горделивая осанка? А смелый взгляд?"

Я смотрю на неё, на её спутанные красные волосы и пытаюсь понять, кто она мне. Союзница? Любовница? Предательница? Любимая? Убийца? Все эти определения смешались в моей голове.

- Кристиан, прошу... - хрипло начинает она, - позволь мне объяснить.​

​

Моя сестра не выдерживает, в два шага преодолевает пространство между ней и пленницей, и со всего размаха бьёт несчастную по лицу. Я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не отвернуться. Мне противно. И горько.

- Как ты смеешь называть владыку по имени?! - голос Гаэны похож на рычание. Да моя сестра сейчас в настоящем бешенстве. Не хотел бы я оказаться сейчас на месте Эо. Никто бы не хотел.​

​

Пленница молча утирает тонкую струйку крови из носа и снова обращает свой взор на меня.

- Владыка, - слова даются ей с трудом, - мои чувства к вам не изменились...

От этой лжи у меня перехватывает дыхание, а с губ срывается рык:

- Ложь!!! - я нарочито медленно поднимаюсь и подхожу к ней вплотную.

Рывком ставлю на ноги, хватаю за волосы и приближаю её лицо к своему настолько, что начинаю чувствовать запах её крови.

- Смотри мне в глаза, - шиплю, когда она пытается отвести взгляд, - посмотри, что ты сделала со мной! - я знаю, что сейчас мои глаза не имеют радужки и зрачков, просто белки. Я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не завыть в голос. Я ненавижу ее. И себя.

- Ну, так убей меня... - шепчет она настолько искренне, что мне на секунду становится её жаль. Но я прокручиваю в голове всех людей, которых она убила, всех русалок и тритонов, которые не вернутся домой к своим семьям и детям, и начинаю ненавидеть ее еще сильнее, хотя казалось бы, куда уж больше.

- Нет, Эоланта, смерть была бы твоим прощением. А я хочу, чтобы ты страдала, - отпускаю девушку и киваю своему рени, - Принеси трезубец.

- Нет! Кристиан, нет! Прошу, умоляю! Пожалуйста, не надо! - впервые со дня своего заточения, она пытается вырваться из рук стражников. Её крик громче, чем вопли сирен.

"Она заслужила! Она этого достойна!" - убеждаю самого себя.

​

Не знаю, для чего я отправил Леандра за трезубцем. Я без проблем мог призвать его в секунду. Наверное, я пытался подготовить себя к тому, что собираюсь сделать.

Нет, убивать я ее не собирался. Просто бы не смог смотреть потом своему сыну в глаза. Дерьмовая она конечно мать, но все же...

Рени возвращается в зал, крепко держа артефакт в правой руке.

Протягивая его, он немного мешкается:

- Ты уверен? - натыкается на мой яростный взгляд и немедленно отдает мощное оружие мне.

- Тебе есть что сказать? - я обращаюсь к русалке, которая убила во мне столько светлых чувств и надежд.

Ее лицо искажается в гневе:

- Будь ты проклят! - она обводит взглядом всех собравшихся в зале, - будьте вы все прокляты! Горите в огненной пучине! Я проклинаю вас всех!

​

Вот. Вот оно, ее истинное лицо. Я пытаюсь затолкать все чувства подальше и направляю трезубец прямо в грудь матери моего сына. Ослепляющий луч концентрированной энергии врывается в тело русалки. Она не кричит, лишь ее тело, дергаясь в неконтролируемых конвульсиях, говорит о том, что процедура не из приятных. Все заканчивается. Она, глупо моргая, смотрит на меня.

- Что ты сделал со мной? - хрипит.

- Забрал всю магию. У тебя больше нет истинной ипостаси, теперь ты обычный человек.

Пока она пытается переварить то, что я сказал, я формирую в пальцах крохотный шарик, состоящий из сплетений нитей магии. Я вкладываю этот шарик в голову Эоланты.

- Ты не вспомнишь, кто ты такая. Ты никогда не была русалкой, ты обычная девушка из простой семьи. Твои родители давно погибли. У тебя нет сына. Ты никого никогда не убивала. Ты живёшь тихой и непримечательной жизнью. Ты никогда не подходишь к водоёмам, в детстве ты едва не утонула и теперь боишься воды, - тихо говоря это, я снимаю с нее кандалы, - и ты счастлива, Эоланта. Теперь поспи.

Она мягко оседает в мои объятья, засыпает.

- Ной, доставь ее на сушу. Пусть Амадейн пожалует ей небольшой домик в городе и пристроит к какой-нибудь работе.

Ной кивает и забирает бывшую русалку из моих рук.

В зале царит тишина.

- Такое себе наказание, - первой уходит Гаэна, предварительно бросив на меня недовольный взгляд. Я знаю, что не такого она от меня ожидала. Да я и сам не до конца понимал, как хочу наказать Эоланту.

Все постепенно расходятся. Остаёмся только я и Готфрид.

Он неуверенно хлопает меня по плечу: