До Луны и обратно

Пролог

Говорят, в рай ведут благие намерения. В ад ведет черный «Додж Челленджер» на скорости двести километров в час, когда за рулем сидит парень, которому плевать, доживет ли он до утра.

— Лекс, твою мать, тормози! — заорал Макс, вжимаясь в пассажирское сиденье так, словно пытался стать частью обивки. — Там поворот!

Алекс Власов, которого весь этот чертов город знал как Лекса, даже бровью не повел. Его пальцы, покрытые свежими мозолями от вчерашнего боя и старой татуировкой, сжимали руль мертвой хваткой. Взгляд был устремлен вперед, в темноту пригородной трассы, подсвеченную только неоновым безумием встречных фар.

Адреналин. Вот единственное, что заставляло его чувствовать себя живым. Не деньги, которые он только что поднял на подпольном ринге, оставив соперника отплевываться зубами. Не девицы, готовые раздвинуть ноги при одном взгляде на его татуированную шею и эту тачку. А вот этот момент. Между «пан» или «пропал».

— Если мы сейчас сдохнем, я тебе этого не прощу, — прошептал Макс, закрывая глаза.

— Не сдохнем, — бросил Лекс. Голос его был сухим и жестким, как наждачка. — Я слишком сильно хочу трахаться, чтобы умирать сегодня.

Он резко крутанул руль, пуская «Додж» в занос. Шины взвизгнули, прощаясь с асфальтом, запах паленой резины мгновенно заполнил салон. Машина пролетела в миллиметре от отбойника и выровнялась. Макс выдохнул так громко, что перекрыл рев мотора.

Лекс сбросил скорость. Пульс медленно возвращался в норму, оставляя после себя приятную пустоту.

— Ты псих, Лекс. Натуральный, — отдуваясь, проговорил Макс. — Тебе лечиться надо. У тебя завтра первый день в МГИМО, а ты тут в «Форсаж» играешь.

МГИМО. Институт международных отношений. Самое пафосное место в стране, где концентрация мажоров, папиных дочек и будущих дипломатов превышала все допустимые нормы. Дядя Саша, Александр Матвеев, все-таки запихнул его туда. Зачем? Лекс не знал. Наверное, чтобы хоть как-то облагородить племянника-бунтаря, который зарабатывал на жизнь мордобоем и нелегальными гонками.

Для Лекса это было очередным полем боя. Только вместо октагона — аудитории, а вместо перчаток — дорогие шмотки и фальшивые улыбки. Он знал, как работает этот мир. Сильный жрет слабого. А он был чертовски сильным.

В то же самое время, на другом конце города, в элитном поселке, Вероника Арташева стояла перед зеркалом в своей комнате, которая размером была больше, чем вся квартира Лекса.

На ней была пижама от Victoria’s Secret, но даже в ней она выглядела так, словно готова была пойти на прием к президенту. Идеальные темные волосы, уложенные в небрежные локоны, четкие черты лица, в которых читалась не детская наивность, а холодная, взрослая сдержанность.

Она посмотрела на экран телефона. Сообщение от Вадима: «Малыш, удачи завтра. Я заеду за тобой в восемь. Люблю».

Вероника не улыбнулась. Вадим был ее первым парнем… красивым, богатым, сыном партнера её отца.

Ей завтра на первый курс. Международные отношения. Отец уже распланировал её жизнь на десять лет вперед. Красный диплом, стажировка в МИДе, свадьба с Вадимом, двое детей, дом в Барвихе. Всё четко.

Вероника вздохнула и провела рукой по волосам. Она хотела этого? Она не знала. Ей просто нужно было чувствовать почву под ногами. Безопасность — вот что было для неё главным. Она слишком хорошо помнила, как рушится мир, когда умирает самый близкий человек. Больше она такой боли не допустит. Никого не подпустит близко. Даже Вадима.

Она выключила свет и легла в постель. В её мире не было места риску, адреналину и безумствам. Всё было разложено по полочкам.

Ни Лекс, ни Вероника еще не знали, что завтра, в коридорах МГИМО, их миры столкнутся с такой силой, что все полки Вероники полетят к чертям, а «Додж» Лекса покажется детской игрушкой по сравнению с тем пожаром, который вспыхнет между ними.

Потому что иногда, чтобы почувствовать себя живым, нужно не просто гонять на скорости, а влюбиться в того, кто может тебя уничтожить одним взглядом. И это будет по-настоящему. До Луны и обратно. И, возможно, через самый настоящий ад.