До первого января

Глава 1. Усадьба "Горлицы"

Дорога из города в «Горлицы» была не путешествием, а постепенным стиранием реальности. Сначала — гладкая федеральная трасса, затем — узкое шоссе, потом — разбитая бетонка, которую с двух сторон обступал голый, чахлый лес. И наконец — гравийка, уходящая вглубь соснового бора, такая узкая, что ветки хлестали по стеклам их внедорожника.

Анна сидела на переднем пассажирском сиденье, зажав между коленей раскрытый планшет. Но не читала. Она смотрела в окно, и чувство холодного, профессионального любопытства в ней боролось с нарастающим внутренним сопротивлением. Место было… неконвенциональным. Неудобным. Логистический кошмар.

— По навигатору еще семь километров, — хрипловатым голосом сообщил водитель, Денис, ее технический менеджер. Он был похож на молодого медведя, запертого в костюме из тонкой шерсти, и его пальцы беспокойно барабанили по рулю. — И сигнал GSM уже пропал. Спутниковый телефон в бардачке, Анна Викторовна.

— Спасибо, Денис, — кивнула она, не отрывая взгляда от леса. Сосны стояли плотной, темной стеной, пропуская лишь редкие лучи низкого ноябрьского солнца. Воздух за стеклом казался гуще, серее.

На заднем сиденье Лиза, ассистентка и дизайнер, тихо ахнула, прижавшись лбом к стеклу.

—Боже, вы только посмотрите на эти стволы… Светотень… Здесь же можно делать потрясающие кадры. Натуральный гобелен.

—Сначала нужно оценить, есть ли здесь хоть какая-то цивилизация, Лиз, — сухо парировала Анна. — Гобелен — это хорошо. А теплые туалеты и стабильное электричество — лучше.

Через двадцать минут гравийка уперлась в массивные, некогда белые, а ныне покрытые серой патиной и трещинами, кирпичные ворота. Чугунная решетка с изящным, выцветшим от времени рисунком в виде птичьих крыльев — горлиц — была распахнута настежь. Над аркой едва читалась вывеска из кованых букв: «УСАДЬБА «ГОРЛИЦЫ».

Они проехали под аркой, и перед ними открылась панорама.

Дорога превратилась в аллею из облетевших лип, чьи черные, мокрые ветви сплетались над головой, образуя готический тоннель. В конце его, на пригорке, стояла усадьба.

Анна заставила себя дышать ровно. Она видела сотни исторических локаций. Но это…

Это не было ни живописными руинами, ни лакированной новодельной подделкой. Двухэтажный особняк в стиле позднего классицизма с шестиколонным портиком и боковыми флигелями выглядел так, будто его не реставрировали, а… разбудили. Каменная кладка местами была почищена до теплого песочного цвета, местами сохранила копоть и мох. Окна, частью затянутые строительной пленкой, частью уже остекленные, смотрели пустыми, темными глазницами. Крыша была перекрыта новой, темной черепицей, но на одной из труб все еще зияла дыра. Вокруг царил хаос стройки: аккуратные штабеля кирпича, горы песка, укрытые брезентом, бетономешалка, застывшая, как доисторическое животное. Но не было ни души. Ни звука. Тишина стояла абсолютная, плотная, вязкая, как кисель.

— Офигеть, — выдохнул Денис, заглушая двигатель. Звук стих, и тишина немедленно обрушилась на них, приглушая даже их собственное дыхание.

— Это… атмосферно, — прошептала Лиза, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность.

Анна открыла дверь. Холодный, влажный воздух ударил в лицо, пахнущий хвоей, сырой землей и известковой пылью. Она сделала первый шаг по гравию, и хруст под подошвами туфель прозвучал невероятно громко.

— Ладно, команда. Включили режим. Денис, разгружаем чемоданы, ищешь щитовую, генератор, котельную — все, что дает жизнь. Лиза, начинай фотофиксацию. Внешний периметр, все детали, все углы, все «интересности». Я иду на рекогносцировку* внутрь. Встречаемся в главном здании через час. Включаем часы.

Ее голос, четкий и командирский, вернул немного реальности. Денис кивнул и полез в багажник. Лиза, уже с профессиональной камерой в руках, направилась к фасаду, щелкая затвором.

Анна поднялась по отреставрированным, но уже покрытым тонкой пленкой грязи ступеням портика. Массивная дубовая дверь с бронзовой ручкой в виде сплетенных змей была приоткрыта. Она толкнула ее, и дверь с тихим, протяжным скрипом отворилась.

Ее встретил запах — сложный, многослойный. Свежая краска, лак, древесная пыль, а под ними — устойчивая, въевшаяся в камни и балки нота затхлости, старости и чего-то еще… сладковатого, почти лекарственного.

Она оказалась в просторном холле с черно-белым мраморным полом, выложенным шахматной доской. Высокий потолок с лепниной в виде виноградных лоз. Лестница с резными балясинами, ведущая на галерею второго этажа. Свет лился из высоких окон, но казался приглушенным, размытым, не желая до конца рассеивать тени в углах.

Разум Анны немедленно перешел в рабочий режим. Она достала диктофон и блокнот в кожаной обложке, любимый паркер в платиновом корпусе.

—Начинаю осмотр, — произнесла она тихо в диктофон. — Холл. Потолок — лепнина, частично повреждена, требует реставрации или грамотной подсветки. Пол — мрамор, состояние хорошее. Лестница… — Она подошла ближе, провела рукой по перилам. Древесина была отполирована до бархатистой гладкости. — Дуб. Новая реставрация. Качество высокое. Первое впечатление: пространство для welcome-зоны**, фуршетных столов, живой музыки. Нужно усилить свет.

Она двинулась дальше, вглубь дома. Кабинет с темными дубовыми панелями и пустыми книжными шкафами. Музыкальная гостиная с заколоченным флигелем рояля у стены. Столовая с гигантским раздвижным столом, укрытым под пленкой, и камином во всю стену.

Именно в столовой ее внимание привлекло странное мерцание в глубине камина. Камин был огромным, из темного, почти черного мрамора, с резными грифонами по бокам. Внутри не было ни золы, ни дров — только чисто выметенное пространство. Но в самом дальнем углу, куда падал луч света от окна, что-то сверкнуло.

Анна наклонилась, преодолевая легкое, иррациональное нежелание засовывать голову в это темное жерло. Она протянула руку. Кончики пальцев наткнулись на что-то холодное и гладкое. Она подцепила предмет и вытащила на свет.