До последнего уровня

Глава 1

Профессор Миртон снова бил в одну точку.

Его сухой, скрипучий голос тянулся под высоким потолком аудитории, цеплялся за облупленные панели стен и оседал на студентах серой пылью, от которой хотелось зевать. За мутным окном висело тяжёлое небо Ультимы — низкое, металлическое, будто весь материк накрыли ржавой крышкой. Вентиляция гудела через раз, старые лампы дрожали, а длинные ряды парт были исцарапаны именами тех, кто сидел здесь до них и, скорее всего, давно уже работал на перерабатывающих линиях или грузовых платформах.

Алекс подпёр щёку кулаком и без особого интереса смотрел на дату, выведенную на центральном экране:

369 год Новой Эры.

Профессор Миртон стоял под ней, как жрец перед алтарём.

— Запомните этот день, — произнёс он с торжественностью, которой не хватало только траурной музыки. — Сегодня исполняется ровно триста шестьдесят девять лет с момента начала новой эры человечества на планете Кеплер. Эры порядка. Эры единства. Эры мира.

По рядам пронеслось вялое шевеление. Кто-то делал вид, что записывает, кто-то спал с открытыми глазами, кто-то листал запрещённую ленту новостей на внутреннем экране наручного браслета, пряча руку под партой.

Миртон поднял палец.

— Триста шестьдесят девять лет назад, в этот самый день, мир лежал в руинах после ядерной катастрофы. Государства, которые веками враждовали между собой, наконец поняли: разобщённость ведёт только к вымиранию. Тогда правители последних уцелевших стран приняли единственно верное решение — объединиться и создать Единую систему управления. Одну структуру. Один порядок. Один закон для всех.

На экране за его спиной возникли архивные кадры: пылающие города, провалы в земле, колонны людей в защитных масках, смазанные лица лидеров, подписывающих какой-то документ над длинным столом.

— С тех пор человечество больше не знало прежних бедствий, — продолжал профессор. — Не стало войн между государствами. Не стало глобального голода. Не стало политического хаоса. Больше ни с кем не нужно конфликтовать, когда все подчиняются единому центру.

Алекс едва заметно усмехнулся.

Этим бредом их кормили с детства.

Один центр. Один порядок. Один закон для всех.

Звучало красиво — до тех пор, пока не вспоминал, что «для всех» в этом мире означало очень разное. Для элиты существовала Пангея — сверкающий материк башен, садов под куполами, чистого воздуха и привилегий. Для среднего класса — Амазия, где люди жили терпимо, без роскоши, в обмен на лояльность и полезность. Для низших был Ультима — ржавый край фабрик, сырого бетона, тесных общежитий и вечного запаха железа в воздухе. Формально система была единой. На деле мир просто аккуратно рассортировали по ценности.

Алекс давно перестал злиться на это всерьёз. Злость требовала энергии, а на Ультиме энергия была ресурсом не менее редким, чем хорошая вода. Здесь люди не спорили с устройством мира — они приспосабливались. Искали подработки, копили кредиты, берегли здоровье, не высовывались.

Его это почти не волновало.

По-настоящему его волновало только одно: полдень.

Ровно в двенадцать корпорация «Абсолют» должна была объявить результаты нового отбора. Ещё одна волна «счастливчиков» получит доступ к «Эйдосу» — первой в истории игре полного погружения, о которой уже год говорили все, от школьников до новостных аналитиков. Не виртуальная симуляция со шлемом и тактильными перчатками, не полуиммерсивная среда, а настоящее, полное отключение от реальности с переносом сознания в искусственно созданный мир.

«Эйдос» не просто игра. «Эйдос» — шанс.

Серверы корпорации не выдерживали всех желающих, и потому доступ выдавали порциями. Ограниченные наборы игроков проходили сложный отбор, а сами сотрудники «Абсолюта» с раздражающей торжественностью называли их «счастливчиками». За год это слово успело стать почти священным.

Потому что слухи подтвердились.

Примерно треть игроков из первых волн показали настолько высокие результаты, что получили статус Избранных. С ними заключали контракты, открывали доступ к закрытым программам корпорации и — самое главное — позволяли переселение на Пангею.

На Пангею.

Одного этого было достаточно, чтобы миллионы людей на Ультиме каждый день проверяли новостные каналы, форумы, слуховые сети и нелегальные сливы в надежде увидеть хоть одно настоящее имя, хоть одно доказательство, что это не рекламная сказка.

Алекс знал: это не сказка.

В соседнем секторе жил парень по имени Рен Кавер. Ещё год назад он таскал ящики на сортировочной станции, ходил в застиранной форме и занимал у соседей кредиты до конца недели. Потом прошёл в первую волну «счастливчиков». Через четыре месяца его лицо показали в официальной трансляции «Абсолюта»: новый контрактник, рекордный прогресс, приглашение в Пангею. С тех пор о нём никто ничего не слышал.

— Эй.

Алекс моргнул и повернул голову.

Эдгар уже смотрел на него, навалившись на парту боком и полностью игнорируя лекцию. Как всегда — слишком живой для этого места, слишком громкий, слишком уверенный в том, что судьбу можно взять за горло и заставить работать на себя. Его тёмные волосы торчали в разные стороны, ворот рубашки был расстёгнут, а на губах играла нервная ухмылка.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

— Нет, — честно ответил Алекс.

— Отлично. Значит

ты уже представлял, как будешь смотреть на меня из окна пангейского пентхауса и делать вид, что мы никогда не делили одну парту.

Алекс хмыкнул.

— У тебя слишком дешёвая рубашка для пангейского пентхауса.

— Ничего, — шепнул Эдгар и постучал пальцем по своему браслету. — Через час это станет винтажем.

Он говорил это с таким выражением, будто контракт с «Абсолютом» уже лежал у него в кармане. Алекс знал этот тон. Эдгар включал его всякий раз, когда боялся по-настоящему. Чем сильнее было напряжение, тем шире становилась улыбка.

— Не могу больше ждать, — выдохнул он, подавшись ближе. — Серьёзно, Алекс, у меня с ночи руки трясутся. Я уже три раза проверял личный кабинет, хотя там чёрным по белому написано: результаты в двенадцать ноль-ноль. В двенадцать. Ноль. Ноль. Как будто система передумает, если я обновлю страницу ещё раз.