До последнего вздоха — Не Твоя!

Глава 1

Глава 1

«Гребаный матч…»

Я вытираю пот со лба. Трибуны орут, как резаные. «Арена страсти» оправдывает свое название – тут реально можно с ума сойти от этого гребаного шума. Впереди – самый важный бросок в моей жизни, от которого зависит, блядь, все. Не только победа команды, но и… отец.

Этот мудак Станислав Петрович, мой отец, смотрит на меня из первого ряда. Его взгляд прожигает дыру в моей гребаной спине. Он всегда так смотрит – как на дерьмо, которое должно оправдать его надежды. «Первое место, Дима, только первое место! Ты должен быть лучшим, понял?» Да понял я, блядь, понял! Заебал.

*Если я промажу, он меня сожрет с говном. Опять скажет, что я ни на что не гожусь, что я позорю его фамилию. Сука, как же меня это бесит!*

Мяч скользит в руке. Чувствую, как пальцы потеют от нервов. Делаю глубокий вдох, стараюсь сосредоточиться. Только мяч, кольцо и тишина в голове. Хотя о какой тишине тут вообще может идти речь?

«Димочка, давай!» – слышу визгливый голос Катьки. Эта дура вечно лезет не вовремя. Лучше бы молчала.

Я подпрыгиваю и бросаю. Мяч летит по дуге, медленно, мучительно медленно. Кажется, что прошла целая вечность, пока он достигнет цели.

*Ну давай же, сука! Залети!*

Мяч касается дужки кольца, отскакивает… и залетает внутрь.

Трибуны взрываются. Орут, свистят, хлопают. Я слышу, как отец аплодирует. Впервые за долгое время я вижу на его лице что-то похожее на гордость.

«Молодец, Дима», – говорит он, когда я подхожу к нему после матча. Его голос звучит немного мягче, чем обычно.

«Спасибо», – бурчу я в ответ. Мне до сих пор хреново. Одна игра ничего не меняет. Завтра он снова будет требовать от меня невозможного.

Но сейчас, в этот момент, я чувствую себя немного лучше. Немного менее дерьмово. И это, блядь, уже что-то.


Дверь в комнату отдыха хлопнула за спиной. «Гребаный цирк уехал, клоуны остались», — подумал я, глядя на развеселившихся идиотов.

— Димон, ты с нами на Берег мечты? — заорал Макс, размахивая бутылкой пива.

«Еще чего, блядь. Торчать на этом сраном берегу, пока мой папаша женится на очередной силиконовой кукле? Спасибо, обойдусь».

— Не сегодня, — буркнул я, скидывая сумку на диван. — У меня дела.

— Какие дела, мудила? Баб клеить? — подколол кто-то.

«Да пошли вы все на хрен».

Вода обжигает кожу, но сейчас это то, что нужно. Смыть с себя, на хрен, этот гребаный матч. И заодно – папины ожидания. «Первый, блядь, всегда должен быть первым!» Заебал.

*Интересно, как он отреагирует? Морду скривит, как обычно, или снизойдет до похвалы? Хотя, какая нахрен разница? Все равно недоволен будет.*

Впереди еще эта ебаная свадьба. «Семейное торжество», хуе-мое. Лицемерие, блядь, одно.

Надо успокоиться. Просто постоять под водой. Не думать. Не-полу-ча-ет-ся! Снова этот мудак в голове – отец.

Максим хлопает меня по плечу, аж зубы сводит от этой дружелюбности. «Дим, ты с нами сегодня? В „Берег мечты“ все едут, отметим победу!»

«Берег мечты», блядь. Тошнотворное название для такого же тошнотворного места. И рожи эти счастливые… Как же заебало.

«Не, Макс, я пас. Дела», – бурчу, отворачиваясь. Какие, нахрен, дела? Да никаких. Просто видеть никого не хочу. Особенно после того, как папаша осчастливил новостью о свадьбе. И о новой, чтоб её, «сестре».

«Да ладно тебе, Дим! Брось свои дела! Все будут! И девчонки…» – Максим подмигивает, как дебил.

«Отъебись, Макс. Не хочу я никуда. Заебало всё».

Он смотрит на меня, как на говно. Ну и похер. Пусть смотрит. *Что он вообще знает о моей жизни? Ни-че-го.*

«Ну, как знаешь… Только потом не говори, что тебя не звали».

«Да пошёл ты», – огрызаюсь, хотя он уже отвернулся.

Вечеринка, блядь. Как будто мне больше заняться нечем, кроме как пялиться на пьяные рожи и слушать тупые разговоры. Лучше уж дома запереться и в потолок плевать. Или, ещё лучше, нажраться в говно в одиночестве. *Вот это план.*


Берег мечты, блядь. Скорее, берег разбитых надежд, если честно. Ёбаный пляж, ёбаная вечеринка, ёбаный отец со своей ёбаной свадьбой. Всё, блядь, как на подбор.

Я шатаюсь, как говно в проруби, стакан в руке плещется, липкое пойло заливает пальцы. Похер. Иду дальше, врезаюсь плечом в какого-то придурка в шортах.

– Смотри куда прешь, козёл! – рычит он.

– А ты смотри, куда стоишь, баран, – огрызаюсь в ответ. Драться, что ли, полезет? Да мне только дай повод.

Но он, к счастью, вовремя смекает, с кем имеет дело, и отваливает. Правильно сделал. Не хватало еще из-за какой-то хуйни руки марать.

И тут, как назло, вижу ЕЕ. Екатерина, чтоб её черти взяли. Подлетает, вся такая встревоженная, будто я тут сейчас в обморок упаду.

– Дим, что с тобой? Ты в порядке? – щебечет, как канарейка.

– Отъебись, – бурчу, пытаясь оттолкнуть её плечом. Не выходит. Прилипла, как банный лист к жопе.

– Дим, ну что случилось? Ты же сам не свой.

«А что случилось? Да всё случилось, блядь! Отец женится, я должен улыбаться и хлопать в ладоши, как последний мудак. А потом еще и эту суку, его новую жену, называть мамой. Охуенно, правда?»

– Ничего не случилось. Просто заебало всё, – выплёвываю слова, как яд.

– Тебе нужно отдохнуть, – она пытается взять меня за руку.

– Не трогай меня! – отдергиваю руку, как от огня. – И вообще, какого хрена ты ко мне лезешь?

В глазах её – обида. Ну и похер. Я сейчас вообще не в настроении разбираться с её чувствами.

– Я просто хотела помочь, – тихо говорит она.

– Помочь? Ты? Да ты только мешаешь, – ору, срываясь на крик. – Ты такая же, как и все остальные. Лицемерная сука!

Вижу, как по щекам её текут слёзы. Ну и что? Мне-то какое дело? Сама напросилась.

– Ненавижу тебя! – выкрикиваю ей в лицо.

«Вру, конечно. Ненавижу не её. Ненавижу себя. Ненавижу отца. Ненавижу эту ёбаную жизнь».

Екатерина разворачивается и убегает. Правильно. Вали отсюда, пока я чего-нибудь еще не натворил.

Остаюсь один на этом грёбаном берегу. Допиваю остатки пойла и швыряю стакан в море. Пусть тонет. Как и я.


Домой дополз еле живой. «Вот же дерьмо, а не вечер». Ключи в кармане нащупать — целый квест. Наконец, дверь открыта. Шатаюсь, как пьяный матрос.

И тут… «Твою мать!»

Прямо под ногами — горшок с цветами. Вернее, то, что от него осталось. Осколки, земля, лепестки… «Красота, блядь».

Ржу. Истерически так. «Ну, Димка, ты и мудак».

Поднимаю голову. На крыльце стоит… Она. Анастасия.

Светлые волосы, зеленые глаза… «Ангел, нахрен».

Смотрю на неё, как баран на новые ворота. В голове — полный штиль. Ни злости, ни раздражения. Только… удивление? Восхищение? «Да что за хрень со мной творится?»

Она молчит. Смотрит. И в её взгляде… что-то есть. Не жалость. Не презрение. Что-то другое.

«Чего вылупилась?», — выплевываю, стараясь вернуть себе привычную маску циника. Но голос звучит как-то… неуверенно.

Анастасия вздыхает. «Ты в порядке?»

«С чего бы мне быть не в порядке?», — огрызаюсь. «Просто цветы немного… пострадали».

«Немного?», — усмехается она. «По-моему, они мертвы».

«Ну и хрен с ними», — пожимаю плечами. «Делов-то».

А сам думаю: «Какого хрена я вообще перед ней оправдываюсь?». Но почему-то не могу отвести взгляд. Как будто приклеился.

«Ты пьян», — констатирует Анастасия.

«Гениально», — закатываю глаза. «Сама догадалась или кто подсказал?».

Она молчит. Просто смотрит. И в этот момент мне кажется, что она видит меня насквозь. Все мои комплексы, всю мою неуверенность, всю ту боль, которую я так тщательно скрываю. «Черт бы её подрал».

«Тебе лучше пойти домой», — говорит она тихо.

«А тебе какое дело?», — рычу в ответ. «Или ты теперь за мной приглядывать будешь, как за маленьким?».

Анастасия снова вздыхает. «Просто не хочу, чтобы ты натворил еще больше глупостей».

«Глупостей?», — усмехаюсь. «Да я только начал».

И тут же жалею об этих словах. Потому что вижу, как в её глазах появляется… разочарование?

«Ладно», — говорит она, поворачивается и уходит.

А я стою, как идиот, посреди разбитых цветов. И чувствую себя… хуже, чем был до этого. «Вот же сука».


Она… светится, что ли? Бред какой-то. Но, блядь, реально светится. Смотрит своими этими… как их там… изумрудными глазищами, и будто видит меня насквозь. А может, и не будто. Может, и видит. И что она там видит, интересно? Наверняка, пьяное мудило, разворотившее клумбу.

«Привет», – выдавливаю из себя, стараясь, чтоб голос не дрожал. Хотя, похрен, если и дрожит. Ей-то какое дело?

«Привет», – отвечает. И улыбается. Господи, да у нее улыбка, как… как рассвет после ядерной зимы, нахрен!

«Ты… это… тут живешь?» – тупой вопрос, знаю. Но что еще спросить, когда в голове одна большая каша из водки, злости и… надежды? Хуй знает, откуда она взялась, эта надежда. Но она есть. И это, блядь, пугает.

Она кивает. «А ты?»

«Я… тоже», – мямлю. И тут же думаю: «Вот же кретин! Мог бы хоть что-то умное сказать».

Смотрю на нее, как баран на новые ворота. А она стоит, улыбается. И кажется, что все дерьмо, которое меня последние дни преследовало, просто… испарилось. Как будто и не было его.