До последней остановки

Глава 12. Нежданная гостья

Есть встречи, которые можно объяснить логикой.
И есть те, которые чувствуются как ошибка в коде — внезапная, резкая, нелогичная, но почему-то фатальная.

Эта — была второй.

Я узнала её секунду спустя, как только увидела силуэт у ворот пансионата: прямая спина, белое пальто, шаги — быстрые, уверенные, как на презентацию перед инвесторами.
Алина всегда ходила так, будто перед ней красная дорожка.

Теперь она стояла посреди мокрого Озерска — города, который не выдерживает лишней суеты, — и выглядела так, будто случайно провалилась в неправильную вселенную.

Она была слишком глянцевой для этих тропинок, слишком блестящей для воздуха, который пах хлебом и дождём.

И всё равно улыбалась, как будто и правда рада.

— Марина! — воскликнула она, распахнув руки. — Вот так сюрприз!

Я остановилась в трёх шагах.
Не знаю почему — будто между нами натянулась тонкая нить, старая, болезненная.

— Ты? Здесь? — только и смогла сказать я. — Как?

— Да сама в шоке! — она звонко рассмеялась. — Ехала отдыхать, автобус сломался, высадили на дороге. Смотрю — Озерск. Думаю: прогуляюсь. И тут — ты!

Слишком ровный тон.
Слишком лёгкая история.
Слишком много восклицательных знаков.

Я знала Алину.
Она не ходит «просто погулять».

Она ходит с целью.

И только после секунды услышала шаги — тихие, привычные.

Егор остановился позади меня, держа гитару в одной руке, Мартина — в другой.

— Здравствуйте, — сказал он вежливо, по-своему мягко.

Алина окинула его взглядом — быстрым, оценивающим, как сканером.

— А это… — она улыбается мне, — твой сосед по фонарику?

Я резко вдохнула.

— По автобусу, — поправила я.

Но в её улыбке уже было слишком много понимания.

Мы шли втроём по дорожке к кафе.
Озерск, казалось, замедлил дыхание. Листья перестали шелестеть, даже воздух стал плотнее.
Иногда я думала, что город реагирует на людей — принимает одних, настораживается перед другими.

С Алиной он насторожился. Я чувствовала это почти физически.

— Прекрасное место, — сказала она слишком громко, будто доказывала себе. — Такое… провинциальное очарование.

Егор скосил на меня глаза.
Я еле заметно качнула головой: оставь.

Но в груди уже росло странное чувство.
Непривычное. Жгучее.

Ирина Петровна встретила Алину тёпло — как всех гостей, но я заметила, как она несколько раз на неё взглянула. Пристально, будто пытаясь определить, зачем эта женщина появилась здесь.

— Чай будете? Или кофе? У нас свежая выпечка, — предложила хозяйка.

Алина выбрала кофе, конечно же.
И уселась так, будто пришла на переговоры.

— Так ты решила пожить здесь? — спросила она, едва я села напротив.

— На время, — сказала я.

— Антон волнуется, — произнесла она мягко, почти нежно. — Ты исчезла. Не отвечаешь. Он… ну, ты сама знаешь. Ему непросто.

Я фыркнула.
— Ему всегда непросто, когда он не контролирует.

Алина изобразила печальную улыбку:

— Он просил передать тебе, что всё можно исправить. Что ты ему нужна.

Слово нужна прозвучало как верёвка, накинутая на шею.

Я отодвинула чашку.

— Я не собираюсь возвращаться. И он это знает.

— Он надеется, что ты передумаешь. — Она снова посмотрела на Егора, который стоял у стойки, перебирая струны. — Но, возможно, дело… не только в проекте?

В её взгляде мелькнуло нечто острое — как лезвие, которым проверяют прочность ткани.

— Он просто играет, — сказала я холодно.

— Очень симпатично играет, — Алина чуть наклонила голову. — Знаешь, я ведь веду блог. Интервью, портреты людей в пути. Ему бы понравилось. Мне кажется, мы нашли бы общий язык.

Я почувствовала, как в груди что-то сжалось.
Смешно. Детски. Но больно.

И впервые за всё время я поняла, что ревность — не буря.
Она — тонкая игла.

Позже Алина действительно подошла к Егору.
Я наблюдала из окна: она смеялась, кокетливо касалась его плеча, наклонялась слишком близко.
Егор улыбался — так, как улыбается всем.
Его тепло равномерное, не нацеленное.

Но от этого было не легче.

Она что-то показывала ему на телефоне, наклонялась, слегка касалась руки.
Я смотрела так внимательно, словно могла силой взгляда остановить её движения.

И вдруг — он поднял глаза.
Увидел меня в окне.
Улыбнулся.

Не ей.

Мне.

И это было хуже, чем если бы он подошёл ближе к Алине. Гораздо хуже. Потому что я почувствовала, как поднимается волна — нежности, и страха, и чего-то нового, опасного.

Вечером, когда он вошёл в комнату отдыха, я сделала вид, что листаю книгу.
Страница дрожала.

— Ну? — сказал он, опускаясь рядом. — Кто эта королева экспресс-кофе?

— Бывшая коллега, — ответила я, стараясь говорить ровно. — Слишком много знает. Слишком громко говорит. Слишком… Алина.

Егор тихо засмеялся.

— Похоже, она тебе не нравится.

— Она тут не для того, чтобы нравиться, — буркнула я. — Она… не просто “проездом”.

Он всмотрелся в меня внимательно, мягко:

— Ты ревнуешь?

Я дернулась.

— Я? Нет. Зачем?
— Просто спрашиваю.

Он помолчал, потом добавил таким спокойным, тёплым голосом, что у меня по коже прошёл электрический ток:

— Знаешь, среди всех людей, что я встречал на дорогах, ты — самая настоящая. Это редкость.
Не теряйся из-за тех, кто хочет забрать тебя назад.

Я не смогла ничего ответить.
Потому что он попал точно в ту точку, которая болит, но о которой я молчу.

Ночью я долго не могла уснуть.
Алина остановилась в соседнем номере — мимоходом, “пока автобус не починят”, хотя никакого автобуса уже не было.

Дождь снова начал шелестеть по крыше — ровно, монотонно.
Озерск будто втягивал голову в плечи, хмурился.

На телефоне мигало новое сообщение: