До последней остановки

Глава 16. Концерт

Утро пришло без стука. Я проснулась от ощущения, будто кто-то стоял у двери моей комнаты, прислушиваясь к моему дыханию. Впрочем, это был всего лишь свет — тонкая полоска между занавесками, в которой плясали пылинки, похожие на крошечные кометы.

Озеро внизу казалось вырезанным из стекла. Ни единой ряби. Иногда мне казалось, что Озерск специально замирает, чтобы дать человеку возможность дослушать себя до конца.

Я вспомнила вчерашний разговор с Ириной. Её тихий голос, как шелест пазлов, которые она неожиданно собрала в картину моей жизни.
«Иногда дорога — это не то, что уводит, а то, что даёт возможность остановиться».

Ну да. Я остановилась. Только вот чем дольше стояла, тем больше внутри поднималось то, что я так долго давила: страх, боль, сомнения. И Егор. Всегда — Егор.

Когда я спустилась вниз, в пансионате творилось что-то невероятное.
Суета, как перед свадьбой. Даже кот Мартин куда-то делся — видимо, тоже готовился.

— Мариш, ты проснулась! — Ольга Сергеевна крутилась у печки с противнем булочек. — Сегодня же праздник. Концерт! Наши все идут.

— Да, слышала, — я кивнула, пытаясь не смотреть на яркий плакат, что лежал на столе.
Красные буквы “Озерск поёт!” и — среди всех фамилий — “Егор Л.”

Я взяла брошюры в руки. Листы ещё пахли свежей типографской краской. Линии были чёткими, уверенными — как будто город выписал их специально, чтобы я не смогла отвернуться.

Во дворе я увидела Егора. Он стоял на крыльце, перебирая струны, и лицо у него было задумчивым — таким, каким я видела его в те вечера, когда он пытался поймать мелодию между двух вдохов.

— Привет, — сказала я, делая вид, что мне совершенно всё равно.

Он поднял голову и улыбнулся — немного неловко, как будто боялся, что улыбка может меня спугнуть.

— Ты идёшь сегодня? — спросил он.

— Посмотрим.
Чуть пожала плечами. Улыбка в ответ вышла криво.

Мне отчаянно хотелось спросить: «Алина будет?» Но язык будто слипся.

Он замялся, почесал затылок, отвёл взгляд.
— Марина, — сказал он мягко, — это просто концерт. Для людей. Для города. Не для...

— Для кого? — я приподняла бровь.
Он смолчал.

Тогда я улыбнулась. Чужой улыбкой, не своей.
И ушла, оставив его стоять в солнечной пыли утра.

Я шла через двор, намереваясь спрятаться в кухне, но у лестницы меня перехватила она.

Алина.

Стояла, как всегда, идеальная: гладкие волосы, белая рубашка, лёгкий запах цитруса — холодный, как её взгляд.

— Марина, — сказала она, будто мы были давними подругами. — Нам нужно поговорить.

— Сейчас не время, — я попыталась пройти мимо.

Она ловко шагнула вперёд, перекрыв дорогу.

— Антон ждёт тебя в Москве.

Сказала так спокойно, как будто приглашала на кофе.

Я замерла.

— Что? — прохрипела я.

Алина выдохнула — мягко, сочувственно, но я знала: это сочувствие тренированное.

— Не делай вид, что тебя не касаются последствия. Компания разваливается. Команда в панике. Антон всё ещё считает, что ты можешь исправить ситуацию.

— Ага, конечно. — Я усмехнулась. — После прессинга, после всего? Он внезапно хочет меня вернуть?

— Он хочет вернуть проект, — холодно уточнила Алина. — А ты — его часть.

Горло перехватило.

— Мне это не нужно.

— Тебе нужно место в мире, Марина. — Алина понизила голос. — И это место точно не Озерск. Ты здесь… застряла. Антон даст тебе работу, защиту, ресурсы. Честно — это лучший выход, который ты можешь получить.

Я почувствовала, как внутри что-то глухо щёлкнуло.

— Ты приехала, чтобы уговорить меня вернуться к нему? — спросила я. — Вот правда? Это зачем тебе?

Алина улыбнулась — чуть, тонко.

— Я не хочу, чтобы ты пропала. Антон тоже не хочет. И… — она взглянула в сторону, где вдалеке всё ещё стоял Егор, — …это место тебя разрушает. Ты же видишь.

— Я разберусь сама.

— Марина, — она наклонилась ближе, — ты нужна в Москве. Ты была сильной. Ты снова можешь быть такой. Поехали со мной. Сегодня, завтра. Пока ещё не поздно.

Я покачала головой.

— Нет.

— Ты уверена? — Она сказала это почти искренне. — Там тебя ждёт команда. Здесь — только… эмоции.

— Я сказала: нет.

Алина выпрямилась. На секунду её лицо дрогнуло — будто она не привыкла, что кто-то ей отказывает.

— Хорошо, — сказала она ровно. — Тогда не говори, что я не предупреждала.

И ушла, высоко подняв подбородок.

Я стояла, глядя ей вслед, и никак не могла понять, что сильнее: злость или что-то вроде горькой благодарности.

Но её слова осели внутри — как песок, забивающий фильтр дыхания.

День проходил в мелких раздражениях.
Казалось, что всё — от скрипа половиц до запаха дрожжевого теста — действует на нервы.

Ирина пыталась шутить, Мартин укладывался мне на плечо, как пушистый шарф, но даже это не помогало.

Каждый, абсолютно каждый встречный спрашивал:

— А ты идёшь на концерт? Там говорят, парень ваш… ну, тот, что с гитарой… талант!

И я кивала, натянуто улыбаясь, будто глотала лимон без сахара.

Когда стемнело, город словно ожил. Небо над Озерском стало густым, как Ягермайстер красной смородины. Фонари рассеивают жёлтые круги света по дорожкам. Сцена перед Домом культуры светилась ярко, будто маленькое солнце поселилось у входа.

Люди смеются, дети бегают, пахнет горячей кукурузой и сладкой ватой.
Мне казалось, что вся толпа дышит в едином ритме — и я чувствую это дыхание грудью, как давление воздуха перед грозой.

Егор вышел под аплодисменты.

Боже.
Он будто светился.
Тот самый, знакомый — и чужой одновременно.

Я вжалась в тень, чтобы он меня не видел.

Он взял гитару, вдохнул, и сказал:

— Эта песня… о том, кто однажды повернул не туда. Но именно поэтому оказался на своей дороге.

Кто-то рядом присвистнул. Кто-то сказал: «Ох, романтика».
А у меня внутри будто открылась старая деревянная коробочка — и оттуда выпрыгнуло всё, что я пыталась забыть.