До последней остановки

Глава 18. Выбор

Утро в Озерске пришло как-то странно — слишком медленно, будто не хотело озвучивать новый день.
Туман висел над озером плотной, неподвижной вуалью. Воздух пах мокрой древесиной и чем-то ещё — тревогой, которой я ещё не успела дать имя.

Я проснулась рано, но лежала долго, уткнувшись лицом в подушку.
Голова гудела. Глаза всё ещё помнили дождь.
Губы — вкус Егора.

Это было неправильно.
Слишком рано.
Слишком сильно.
Слишком…

Я поднялась, накинула на плечи мягкую кофту и вышла в коридор. Мир казался тихим и незнакомым — как будто за ночь в нём кто-то сменил часть мебели, переклеил обои, перетасовал судьбы.

Внизу пахло кофе.

Необычно много — так, как пахнет только в моменты, когда кто-то пытается отвлечься от мыслей.
Когда я спустилась, Егор стоял у окна кухни, облокотившись на подоконник.
В руках — телефон.
Лицо — бледное, напряжённое, будто он держал в себе крик.

Он услышал шаги, обернулся и попытался улыбнуться.

Плохо получилось.

— Доброе утро, — сказала я тихо.

— Утро, — ответил он, пряча телефон в карман. Жест слишком быстрый, как будто он сам боялся посмотреть на то, что там.

Я почувствовала, как что-то сжалось внутри.

— Что-то случилось?

Он замедлил дыхание, отвернулся обратно к окну.
Пальцы дрогнули.

— Пришло письмо.

— Письмо? — повторила я. — От кого?

Он не ответил сразу. Казалось, слова боролись внутри него — хотят выйти, но знают, что будут иметь последствия.

— Из Черноморска, — наконец сказал он.

Я выдохнула — резко, будто удар приняла.
Черноморск.
Фестиваль.
Та самая сцена у моря, о которой он говорил почти неслышно, будто боялся спугнуть мечту.

— И что? — мой голос дрогнул.

Он наконец повернулся.
Глаза были усталыми, потемневшими, как озеро перед грозой.

— Меня… пригласили, — сказал он.

Пауза. Большая, густая.

— Участвовать. Я прошёл. Я… прошёл, Марина.

Я молчала.
Не потому что не знала, что сказать.
А потому что внутри всё провалилось куда-то вниз — в глубину, где хранится всё самое уязвимое.

Его мечта стала реальностью.
Вот она — в его руках.
А я — где?

Он сделал шаг ко мне.

— Я хотел сказать тебе первой.

— Я… рада, — прошептала я, но голос звучал так, как будто радость была завёрнута в бумагу сожаления.

Егор шагнул ближе ещё.

— Марин. — Он поднял ладонь, будто хотел коснуться меня, но остановился. — Я не знаю… не уверен, что хочу ехать.

Я смотрела на него — и впервые в нём увидела страх.
Настоящий.
Как у человека, который стоит на краю обрыва, понимая, что умеет летать… но сомневаясь, что крылья сработают.

— Почему? — спросила я.

Он опустил голову.

— Потому что… я не хочу оставлять тебя здесь.

Эти слова были болью и счастьем одновременно.
Невыносимой смесью.

— Егор, — я едва дышала. — Это же твой шанс.

— И что? — он резко поднял глаза. — Я только что нашёл хоть что-то… хоть кого-то, рядом с кем я могу быть собой. Ты думаешь, я хочу уезжать?

Он говорил горячо, почти резко.
Слишком искренне.

— Там всё это… сцена, люди, ожидания, камеры. Я… — он сглотнул. — Я не хочу снова туда. Не один.

Слово «один» ударило по мне, будто я была виновата.
Будто я могла изменить его путь.
Задержать его.
Удержать.

— Егор, — я тихо подошла ближе. — Посмотри на меня.

Он поднял взгляд.

Боже.
Как он смотрел.
С надеждой, отчаянием, нежностью и страхом — всё сразу.

— Ты не обязан… — я медленно подбирала слова, чтобы они не ранили. — Ты не обязан выбирать меня вместо себя.

— А если я хочу? — сорвалось у него.

Больно.
Красиво.
Глупо.

Я медленно вдохнула — глубоко, как перед прыжком в ледяную воду.

— Это неправильно.

— Почему? — его голос стал глухим.

— Потому что… твой путь… — я говорила почти шёпотом, — не должен заканчиваться на мне.

Он замер.
Словно я ударила.

— Марина…

— Егор. — Я взяла его за руку. Почувствовала, как он дрогнул. — Ты должен ехать.

Он мотнул головой — резко, как ребёнок, которому сказали отказаться от любимой игрушки.

— Нет.

— Да.

— Ты не понимаешь…

— Понимаю, — сказала я. — Больше, чем ты думаешь.
Я тоже стояла перед выбором когда-то. Была точка, где дорога звала меня дальше, но рядом был человек, который говорил: «Останься».
И я осталась.

Я сглотнула.

— Это стоило мне всего.

Он выдохнул — медленно и горько.

— Ты думаешь, я Антон? — тихо спросил он.

— Нет. — Я покачала головой. — Но если ты откажешься от мечты из-за меня… ты возненавидишь не дорогу. Меня.

Он закрыл глаза, будто моё имя было мукой.

Тишина между нами стала огромной, как пропасть.

**И тогда я сделала то, что должны делать взрослые.

Те, кто любит по-настоящему.**

Я отпустила его руку.

— Езжай, — сказала я мягко. — Пожалуйста.

Егор стоял так, будто земля под ним дрожала.
Как будто ему нужно было держаться за что-то.
За кого-то.

— Ты приедешь? — его голос был тихим, ребёнок в грозу.

Я вдохнула.

— Не знаю.

Он побледнел.

— Понимаю, — сказал он, но было видно — не понимает. Не принимает. Не хочет.

Он прошёл мимо меня на шаг, но остановился.
Повернулся.

— Марина… тот поцелуй… — он запнулся. — Для меня это не было ошибкой.

— Для меня тоже, — прошептала я.

— Тогда почему ты делаешь вид, что мы — не…

— Потому что мы ещё не путь.
Мы только его начало.

Он почти улыбнулся — криво, больно.

— Я ненавижу начало.

— Начала — самые честные, — ответила я.

Он подошёл ближе.
Пальцы коснулись моей щеки.