До свадьбы заживёт

Глава 18. Кот в сапогах

Олег вошёл в её дом и остановился. Он впервые вошёл сюда с парадного входа и средь бела дня. Он повесил куртку и прошёл на кухню, чтобы поставить чайник. Увидев кошачьи миски, вернулся в прихожую за пакетом. Достал минтай и, ошпарив его кипятком, разложил по мискам, шмякнув их на пол.

На звук и запах откуда ни возьмись вышли два кота, точнее кот и кошка – Метр и Мася.

Олег вспомнил, как после их с Запольской памятной экскурсии на помойку элитного коттеджного посёлка он дал распоряжение найти ему кота-крысолова, причём девочку. И его работяги, недолго думая, припёрли ему урчащее злобное чудовище прямо в офис. Небольшая трёхшёрстная кошка рычала и шипела так, что не вызывала сомнений в том, что она порвёт и мышь, и крысу. Он тогда, проклиная всё на свете, созвонился с Рогнедой и повёз зверюгу к ней домой. Долго искал место для парковки и зашёл с чёрного хода, потому что было ближе.

Дверь ему открыл Дима со здоровенным чёрно-белым воющим котом в руках, злой как чёрт и этот кот. Рогнеда тогда так и не появилась – не смогла оставить свою работу – и мужики сами швырнули котов в гостиной, затем пошли покупать им туалет и корм с рыбой, а потом вытаскивали на помойку в клочья изодранную штору и обгаженный коврик из прихожей.

Вечером она им позвонила и поблагодарила, сообщив, что назвала здоровенного котяру Метром – почти такого размера он казался с вытянутым хвостом, а кошку Масей, потому что была маленькой по сравнению с котом. Она даже опоздала как-то к Олегу на совещание, сославшись на дурацкую причину – возила котов к ветеринару на прививки!

Сейчас коты выглядели вполне домашними, но то, что они не кинулись к порогу на звук открывающейся двери, всё равно выдавало в них давних независимых бродяг.

Олег оставил их разбираться с минтаем и прошёлся по дому. Проходя по дому Романова, рассматривая мебель и фотографии, он чувствовал себя котом в сапогах, который обходит владения Маркиза Карабаса. Он задержался в спальне хозяина, которую Рогнеда лишь недавно переделала в свою, как и кабинет.

Над комодом на полке стояли несколько фотографий в одинаковых стильных рамках их какого-то светлого камня с тонкой резьбой. На одной была мать девчонок – Рогнеды и Бажены. Сходство было очевидным и точным. Те же глаза и светлые волосы, тот же вздёрнутый нос и пухлые нежные губы. А рядом фотографии девчонок в детстве – где Бажене всего годик, а Рогнеде двенадцать лет. Олег присмотрелся. Малышка очаровательно улыбалась в камеру, но Рогнеда выглядела серьёзной и какой-то не по-детски собранной. Она прижимала к себе сестру словно с каким-то отчаянием.

«Детская ревность? Или уже тогда ответственность за младшую?»

Он заглянул в две девичьи комнаты. У Бажены – розовая шкатулка со всеми девчачьими штучками. У Рогнеды – тёмная мебель, как в комнате отчима, письменный стол, книги. Он спустился вниз – в кабинет. Огромный письменный стол, явно сделанный на заказ, книжные шкафы с книгами и офисными папками, а не интерьерными экспонатами, проектор с экраном, кресла с кофейным столиком для двух собеседников.

Вспомнив про кофе, он вернулся на кухню и сделал чашку растворимого кофе. Варить – возиться не хотелось. С горячим напитком в руках прошёл в гостиную. Тёмная мебель. Кожаный диван. Камин. Кресло с торшером. Столовая группа у окна. Он переходил из комнаты в комнату и понимал, почему Рогнеда предпочитала жить здесь – ей нравился это дом. И ему он тоже нравился. Нравилось, что тут нет ничего лишнего, а всё устроено с удобством и комфортом, а мрачная тяжеловесность обстановки – это просто дань традициям. Этот дом хранил тишину, подходящую для работы, и был создан для людей с огромным грузом. И тут же Олег понял, почему Бажена не хотела здесь жить – в доме не было места для легкомысленного веселья или бездумного безделья, для беготни и криков, для радостных сюрпризов и шалостей. Дом словно сдерживал любые порывы, не направленные на работу и самосозерцание. Было ли в этом доме когда-нибудь семейное счастье и тепло настоящего семейного очага, был ли дом очагом или просто опустевшим родовым гнездом? Олег над этим не задумывался. Ему этот дом подходил, и он решил остаться здесь жить до приезда хозяйки. 

«Всё лучше, чем среди романтики у Ждановых-Пушкиных или на чужой квартире!..»