До того, как исчезнуть

Глава 1. Экспонат

Ария не любила приёмы в родительском доме.

Они всегда начинались одинаково.

С самого утра поместье Хэйсов превращалось в идеально отлаженный механизм. Прислуга полировала до блеска серебро, натирала паркет и расставляла по вазам свежие цветы, словно от их расположения зависела судьба страны. Возможно, для её отца так оно и было.

Алана Хэйс, хозяйка дома, плавно перемещалась из комнаты в комнату, проверяя каждую мелочь. Её каблуки негромко стучали по мраморному полу, а за спиной тянулся шлейф дорогого парфюма и лёгкого напряжения.

К вечеру здесь соберутся сенаторы, судьи, бизнесмены и люди, чьи фамилии регулярно мелькали в новостях. Все будут улыбаться, будут смеяться. И почти никто не скажет того, что думает на самом деле.

Ария стояла у окна на втором этаже, наблюдая за тем, как во двор въезжают машины кейтеринговой компании, и думала, что предпочла бы провести этот вечер где угодно.

Например, дома. Что было особенно иронично, учитывая, что она и так находилась дома.

Снизу уже раздавался недовольный голос матери, и Ари только тяжело вздохнула и вышла из спальни.

— Нет, эти розы уберите, — произнесла Алана Хэйс, останавливаясь возле лестницы. — Белые поставьте в малой гостиной.

Экономка немедленно кивнула. Никто не спорил с Аланой Хэйс. Ария давно заметила, что в этом доме вообще никто ни с кем не спорил. Даже она сама.

Особенно она сама.

Мать подняла голову, встретившись с Арией взглядом.

Потом приподняла бровь, и на её лице появилось то выражение, которое Ари научилась распознавать даже несмотря на литры ботокса в лице родительницы: недовольство.

— Ты ещё не готова?

— До приёма три часа.

— И?

Ария подавила вздох.

— Я сейчас спущусь к стилисту.

Алана окинула дочь быстрым оценивающим взглядом — от макушки до босых ступней. Не как мать, как инспектор проверяющий не покрылась ли трещинами за ночь главная инвестиция.

— Скажи ему, чтобы волосы максимально убрали наверх. Никто не должен видеть твои посеченные кончики.

— Хорошо.

— И это платье не надевай.

Ария опустила взгляд на простое домашнее платье.

— Мам, это пижама.

— Тем более. Если кто-то из гостей приедет раньше времени, ты должна выглядеть презентабельно.

Ария хотела что-то добавить, но Алана уже отвернулась, потеряв к дочери всякий интерес. Указания были даны, и она знала, что ее не ослушаются.

Ария спустилась на первый этаж и направилась в малую гостиную, где уже ждала команда стилистов.

По дороге она привычно прошла мимо семейного портрета. Картина занимала почти всю стену центрального холла. На ней её отец выглядел уверенным и благородным. Мать — безупречной и красивой. Между ними сидела маленькая Ария в белом кружевном платье.

Идеальная семья. По крайней мере, именно это должна была видеть публика.

Ари невольно усмехнулась. Когда-то няня рассказала ей, что сеанс длился почти четыре часа. Ария тогда была младенцем и большую часть времени плакала. Мать держала её на руках ровно до того момента, пока художник не закончил эскиз.

Потом ребенка передали няне. Как и всегда.

Через десять минут Ария уже сидела перед огромным трехстворчатым зеркалом в золоченой раме. Вокруг неё вовсю кипела работа, но сама она чувствовала себя лишь бездушным каркасом, на который натягивали идеальный фасад семьи сенатора.

Кто-то мягкими, профессиональными движениями расчесывал ее волосы. Щётка из натуральной щетины мерно постукивала по коже головы, баюкала, усыпляла.

Кто-то с тихим звоном выкладывал на бархатную подушечку тяжелые платиновые украшения.

Кто-то над самым её ухом вкрадчиво обсуждал оттенок помады, споря, что лучше подчеркнёт «фамильную элегантность» — холодный нюд или классический бордо.

Ари почти не участвовала в разговоре. От неё этого и не требовалось. Для этих людей, нанятых её отцом за баснословные деньги, она была частью подготовки к вечеру. Такой же, как цветочные композиции, расставленные по дому, или хрустальные бокалы, отполированные до блеска.

Нужно было только сидеть ровно, держать осанку и время от времени покорно поворачивать голову в нужную сторону по едва заметному жесту визажиста.

Она умела. О, она прекрасно это умела.

За двадцать четыре года жизни в доме, где видимости семьи всегда было в разы больше, чем самой семьи, Ари стала в этом деле настоящим профессионалом. Она научилась вовремя улыбаться фотографам, держать бокал под правильным углом и, главное, вовремя отключать собственные мысли, оставляя вместо себя лишь безупречную, послушную оболочку.

Когда визажист отступил на шаг, оценивая результат своей работы, Ария машинально подняла взгляд.

Из зеркала на нее смотрела молодая женщина с безупречной укладкой, безупречным макияжем и безупречной осанкой. Несколько секунд Ари просто изучала её лицо. А потом поймала себя на странной мысли, что иногда ей казалось, что она знает эту девушку только по фотографиям.

— Вы будете неотразимы, мисс, — девушка-парикмахер поправила последнюю прядь и отступила на шаг.

Ария посмотрела на своё отражение.

Возможно.

Она никогда не понимала, почему люди считают это комплиментом. Неотразимой должна была быть её улыбка, прическа, ее платье. А вот что чувствовала сама Ария Хэйс, кажется, не интересовало вообще никого.

— Спасибо, — всё же ответила она.

Девушка просияла, словно получила награду за проделанную работу

Дверь гостиной распахнулась без стука. Ровно в тот момент, когда это было нужно.

— Наконец-то.

Ария даже не обернулась. Голос матери она узнала бы из тысячи. Алана Хэйс остановилась в дверях и несколько секунд молча рассматривала дочь. Не как мать, а как заказчик, принимающий работу.

— Вот теперь хорошо, — наконец произнесла она.

И только после этого Арии разрешили подняться с кресла.

***

Музыка была слышна ещё на лестнице. Негромкая, ненавязчивая, идеально подобранная для людей, которые хотели казаться культурными.